Доклад ЦСИ ПФО 2002 "Государство. Антропоток"


Предложения по улучшению системы управления процессами иммиграции и натурализации
Альманах "Государство и антропоток"
Дискуссии
Тематический архив
Авторский архив
Территориальный архив
Северо-Запад:статистика пространственного развития
Книжная полка
Итоги переписи 2002 года
Законодательство
Организации, специализирующиеся на миграционной проблематике
О проекте
Карта сайта
Контактная информация

Перспективы политики иммиграции и натурализации в России и мире

Материалы экспертного опроса

Рац Марк Владимирович,
профессор, доктор геолого-минералогических наук, участник методологического движения с 1983 г. С 2000 г. живет в Иерусалиме.

1. После событий 11 сентября в некоторых европейских странах (Дания, Великобритания) были реализованы меры, направленные на ужесточение иммиграционной политики и процесса предоставления гражданства. Как Вы полагаете, обоснована ли в свете последних событий политика ужесточения иммиграции, будет ли она способствовать безопасности государств, подвергающихся нападениям со стороны мирового терроризма?

Я не знаю, что именно было изменено в иммиграционных порядках в Дании, Великобритании и других странах, но полагаю, что разумные (в рамках конкретной ситуации) меры такого рода вполне могут оказаться эффективными. 11 сентября я рассматривал бы не более чем повод для наведения порядка в этой сложной области.

2.Соотносим ли, на Ваш взгляд, нынешний размах миграционных процессов на земном шаре с приоритетами устойчивого развития? Можно ли контролировать данные процессы?

«Устойчивое развитие» и, соответственно, его приоритеты, для меня вещи довольно проблематичные (см. об этом: Рац М., Тарутин С. Развитие vs «устойчивое развитие» общественных систем // Анализ систем на пороге ХХI века… М.: Интеллект, 1996). Я пока таких приоритетов не знаю, но, если говорить о «становлении человечества из человеческого рода» (Бердяев), его субъективации, о формировании и проведении некоей «политики мирового сообщества», то эти гипотетические процессы предполагают настолько глубокие изменения в существующей культурно-исторической ситуации, что соотносить их с нынешним размахом миграционных процессов вряд ли имеет смысл. Этот размах может сильно измениться в зависимости от пока не существующей культурной политики мирового сообщества. Я и обсуждал бы для начала возможности и ориентиры такой политики, а не «приоритеты устойчивого развития» как некую данность. Разговоры об устойчивом развитии вообще напоминают попытку сделать хорошую мину при плохой игре.

Более важным мне кажется второй вопрос. Думаю, что контролировать миграционные процессы можно частично, как и большинство других социально-экономических и социокультурных процессов. Возможности и формы такого контроля, разумеется, ситуативны. В этом смысле показателен опыт Израиля. Этот опыт (как положительный, так и отрицательный) заслуживает тщательного изучения, особенно в России, ситуация в которой при всех отличиях напоминает израильскую: во-первых, в силу возникновения после распада Союза значительной русской диаспоры; во-вторых, в силу культурной близости большой доли иммигрантов – советских людей; в-третьих, в силу наличия геополитического и демографического «навеса» (арабского в Израиле и китайского в России).

3. Что Вы думаете о возможном направлении натурализационной политики в России? Должен ли быть облегчен процесс предоставления гражданства для 1) этнически русских, проживающих за пределами РФ; 2) бывших граждан Советского Союза; 3) беженцев из горячих точек на территории СНГ; 4) представителей различных волн российской эмиграции и их потомков; 5) людей, родившихся на территории России?

Я различал бы миграционную, иммиграционную и натурализационную (лучше, может быть, интеграционную) политики и обсуждал бы их именно в такой последовательности. Что касается последней (вопрос №3), то я думаю, что начинать лучше с обсуждения возможных стратегий натурализации, прежде всего с выработки отношения к стратегиям «плавильного котла» и мультикультурализма, а так же с перспектив «третьей стратегии». С учетом означенных контекстов и рамок вопрос о преференциях можно было бы ставить, отправляясь не только от происхождения потенциальных иммигрантов, но и в связи с перспективами их интеграции, обусловленными культурной ориентацией, профессией, составом семьи. При этом в первом приближении я принял бы все перечисленные Вами основания для преференций.

4. Должна ли, на Ваш взгляд, миграционная политика включать в качестве одной из своих задач сохранение социокультурного ядра России (российского государства как особого социокультурного организма)? Если да, то как можно охарактеризовать данное социокультурное ядро?

Что касается России, – на мой взгляд, несомненно. Я говорил бы при этом о системе трансляции и реализации культуры, воспроизводства образа жизни и деятельности, включая тот человеческий материал, на котором текут все эти процессы. Выделение подлежащего сохранению ядра – вопрос специального и очень сложного анализа в рамках формирования и проведения в жизнь государственной (?) культурной политики. Боюсь, что демаркация и разделение русской (российской) и советской культуры («культуры хамства», по определению Л. Невлера) может оказаться проблемой: не срослись ли они в единое целое? Хотя для миграционной политики, вероятно, важнее соотношение общенациональной и местной культуры, являющейся предметом изучения краеведения.

5. Может ли Россия стать иммиграционной страной, т.е. государством, проводящим активную иммиграционную политику? Нуждается ли наша страна в привлечении трудовых ресурсов, способных возместить потери в численности населения?

Конечно, может. Другой вопрос, нужно ли это, хорошо ли это для России. С ответа на этот вопрос, видимо, и начинается иммиграционная политика, но ответить на него можно только в указанных ранее более широких рамках, прежде всего и непосредственно в рамках миграционной политики. Вряд ли нужно заботиться о росте плотности населения в Москве или на Кубани, но ситуация на большей части территории России скорее напоминает Канаду или Австралию. Однако и в этих странах основная масса населения сосредоточена в наиболее удобных для жизни областях. То же – и, видимо, неслучайно – касается и крошечного Израиля.

***

Кузьмин Алексей Сергеевич,
профессор факультета политологии РГГУ, заместитель директора Института гуманитарно-политических исследований.

1. После событий 11 сентября в некоторых европейских странах (Дания, Великобритания) были реализованы меры, направленные на ужесточение иммиграционной политики и процесса предоставления гражданства. Как Вы полагаете, обоснована ли в свете последних событий политика ужесточения иммиграции, будет ли она способствовать безопасности государств, подвергающихся нападениям со стороны мирового терроризма?

Думаю, что нет: ужесточение миграционных правил приводит к росту нелегальной миграции, а не к регулированию общего потока, который остается практически неизменным, если только не переходить к режиму закрытости типа того, который имел место в СССР.

2. Соотносим ли, на Ваш взгляд, нынешний размах миграционных процессов на земном шаре с приоритетами устойчивого развития? Можно ли контролировать данные процессы?

Да, безусловно: миграция «разгружает» наиболее проблемные зоны, приводя при этом к снижению рождаемости (большинство мигрантов – мужчины репродуктивного возраста, оставляющие в стране выхода семьи), обеспечивает населению этих зон относительно приемлемый уровень жизни (импорт в проблемные зоны денег, продовольствия, товаров и услуг за счет эмигрантов в разы превышает направляемую туда по всем каналам международную «помощь»). Контролировать их можно и должно, возможно, несколько ужесточив условия «воссоединения семей». В трудонедостаточных зонах – это единственный способ избежать резкого снижения уровня жизни. Опасна нелегальная миграция – ниже и экономические выигрыши миграционного донора (как правило, нелегалам платят меньше в разы, нежели легальным мигрантам и гражданам за сопоставимый труд), и реципиента (труд нелегальных мигрантов не налогооблагается, и, тем самым, не пополняет социальную корзину).

3. Что Вы думаете о возможном направлении натурализационной политики в России? Должен ли быть облегчен процесс предоставления гражданства для 1) этнически русских, проживающих за пределами РФ; 2) бывших граждан Советского Союза; 3) беженцев из горячих точек на территории СНГ; 4) представителей различных волн российской эмиграции и их потомков; 5) людей, родившихся на территории России?

Представляется, что применение этнического критерия некорректно – что делать с этническими татарами, а, как известно, поскребя русского, татарина обнаружишь наверняка. Моя позиция здесь выражена в Декларации Государственной Думы 1995 года – все бывшие граждане СССР и их прямые потомки, все выходцы из Российской империи и их прямые потомки, обладающие минимальной лингвистической компетентностью (способные объясниться по-русски), имеют право не только на иммиграцию в Россию, но и на получение гражданства в регистрационном порядке, а тем из них, кто пребывает в горячих точках на территории СНГ, должны обеспечиваться условия для экстренной эвакуации в Россию.

Наше законодательство о гражданстве (как и практически все европейские) при определении принципа наделения гражданства исходит из принципа крови (наличие граждан среди родителей и прочих прямых предков), а не принципа почвы (по месту рождения), причем переход к jus soli от jus sanguini не представляется целесообразным.

4. Должна ли, на Ваш взгляд, миграционная политика включать в качестве одной из своих задач сохранение социокультурного ядра России (российского государства как особого социокультурного организма)? Если да, то как можно охарактеризовать данное социокультурное ядро?

Язык сохранен – ядро сохранно. Защищать надо язык – но косвенными, тонкими мерами.

5. Может ли Россия стать иммиграционной страной, т.е. государством, проводящим активную иммиграционную политику? Нуждается ли наша страна в привлечении трудовых ресурсов, способных возместить потери в численности населения?

Может и должна – иначе людям нашего поколения (нынешним сорокапятилетним) пенсий не видать как своих ушей.

В целом, на мой взгляд, перспективы политики иммиграции и натурализации в России и мире крайне печальные: политики игнорируют реалии, следуя за раздраженным общественным мнением. Всерьез этот сюжет исследован в работах Коданьоне.

***

Магун Артемий Владимирович,
преподаватель политических наук и социологии Европейского Университета (г. Санкт-Петербург)

1. После событий 11 сентября в некоторых европейских странах (Дания, Великобритания) были реализованы меры, направленные на ужесточение иммиграционной политики и процесса предоставления гражданства. Как Вы полагаете, обоснована ли в свете последних событий политика ужесточения иммиграции, будет ли она способствовать безопасности государств, подвергающихся нападениям со стороны мирового терроризма?

Да, обоснована, да, будет способствовать. Но простое ужесточение ничего не решит. Экономике западных стран по-прежнему нужна дешевая рабочая сила. Кроме того, в этих странах уже живет множество иммигрантов, и ограничение въезда никак не решит проблемы их ассимиляции. К находящимся в стране иммигрантам могут приезжать члены их семей, и запрет на их въезд был бы важным нарушением правовых принципов западных демократий. Наконец, курс на изоляцию Европы и Америки от остального мира может привести к тяжелым геополитическим и геоэкономическим последствиям, в частности к усилению тенденции к терроризму.

2. Соотносим ли, на Ваш взгляд, нынешний размах миграционных процессов на земном шаре с приоритетами устойчивого развития? Можно ли контролировать данные процессы?

Размах миграционных процессов – суть современного капитализма. Мировой капитализм в принципе не является системой «устойчивого развития», он нестабилен, и прирастает кризисами. Возможно, в одном из этих кризисов родится новая мировая система.

3. Что Вы думаете о возможном направлении натурализационной политики в России? Должен ли быть облегчен процесс предоставления гражданства для 1) этнически русских, проживающих за пределами РФ; 2) бывших граждан Советского Союза; 3) беженцев из горячих точек на территории СНГ; 4) представителей различных волн российской эмиграции и их потомков; 5) людей, родившихся на территории России?

Да, безусловно, для всех этих категорий (при соблюдении определенных условий). Во всех этих случаях речь идет о людях, близких к Российской культуре (или к культуре Российской империи). Гостеприимство по отношению к ним – важная составная часть идентичности России как государства – регионального гегемона, бывшей империи, традиционно открытой и ассимилирующей культуры (а не национального государства по типу стран Западной Европы), а также важный фактор внутриполитического климата.

Слово «государство», кстати, этимологически обозначает «хозяин, принимающий гостя» (хотя он же должен различать между гостем и врагом). Еще средневековое политическое пространство было пространством странников, и только Новое Время, с его идеологией национальных государств, на время стало домом «для своих».

4. Должна ли, на Ваш взгляд, миграционная политика включать в качестве одной из своих задач сохранение социокультурного ядра России (российского государства как особого социокультурного организма)? Если да, то как можно охарактеризовать данное социокультурное ядро?

Да, должна (я бы говорил о социокультурном ядре, а не о специфике российского государства, государство нужно реформировать в соответствии с требованиями времени и ситуации). Определить его, как любую культуру, крайне сложно, здесь речь идет об общеисторическом опыте, единстве образования, нет речи ни о каком фиксированном единстве, есть сеть живых, меняющихся привычек, институтов. Никакой угрозы этому ядру, на мой взгляд, нет, и в ближайшее время не будет. Сохранять его надо не ограничениями на миграцию, а продуманной культурной политикой (включающей, возможно, экономические меры по ограничению экспансии Голливуда и т.д.) Есть, наоборот, угроза националистической реакции в ответ на появление инородцев.

5. Может ли Россия стать иммиграционной страной, т.е. государством, проводящим активную иммиграционную политику? Нуждается ли наша страна в привлечении трудовых ресурсов, способных возместить потери в численности населения?

Да, это неизбежно. Да, нуждается. Но нужно принимать во внимание опыт европейских стран и понимать огромный риск, заложенный в миграции. Это, прежде всего, политический риск. Свободная миграция плохо совместима с институтами современной парламентской демократии, которая предполагает более или менее культурно гомогенное строение народа. При предоставлении избирательных прав мигрантам, мы получаем низкообразованный электорат без долговременных интересов и политической культуры и взрыв национализма у коренного населения. При лишении их избирательных прав мы получаем неприятную коллизию – существование бесправного сообщества внутри страны, потенциальные островки беспредела властей. Чтобы избежать обеих опасностей, необходима политическая реформа, включающая, возможно, дальнейшее ограничение власти губернаторов, но с другой стороны, развитие местного самоуправления на мелком уровне и упорядочивание судебной системы (расширение судов присяжных, реальной независимости судей и функций конституционного суда).

***

Ремизов Михаил Витальевич,
редактор отдела политики «Русского журнала».

1.После событий 11 сентября в некоторых европейских странах (Дания, Великобритания) были реализованы меры, направленные на ужесточение иммиграционной политики и процесса предоставления гражданства. Как Вы полагаете, обоснована ли в свете последних событий политика ужесточения иммиграции, будет ли она способствовать безопасности государств, подвергающихся нападениям со стороны мирового терроризма?

Ужесточение иммиграционной политики не решает задач профилактики "международного терроризма". Сам факт того, что обе проблемы стали с некоторых пор прямо увязываться, следовало бы отнести на счет неврастении "массовых обществ", чья культурная атмосфера не благоприятствует дифференцирующему анализу. После 11-го сентября друг на друга автоматически наложились два равномощных архетипических представления: о "войне цивилизаций" и о "глобализированном мире" – вследствие чего фигура врага оказалась локализована не по ту сторону границы, а в соседнем квартале. Последующие усилия Соединенных Штатов в рамках "антитеррористической операции" и меры упомянутых европейских государств по ужесточению иммиграционного режима можно рассматривать как попытку реконструировать защитное значение границы, "территориализировав" врага. Но это относится скорее к области массовой психотерапии, чем к сфере технологий государственной безопасности. Из сказанного не следует, что европейские меры по ограничению иммиграции "неэффективны", речь лишь о том, что меру их отдачи не стоит анализировать в терминах борьбы с угрозами терроризма.

2.Соотносим ли, на Ваш взгляд, нынешний размах миграционных процессов на земном шаре с приоритетами устойчивого развития? Можно ли контролировать данные процессы?

Контролировать эти процессы, разумеется, можно - в определенных пределах, о которых в каждом конкретном случае лучше расскажут информированные специалисты. Однако прежде чем эта работа будет проделана, важно определить - в чьих интересах может осуществляться миграционный контроль. Я полагаю, что только в интересах отдельных государств и региональных групп государств. Что касается "приоритетов устойчивого развития", о таковых мне ничего неизвестно, поскольку ничего не известно о конкретном социально-политическом носителе этих приоритетов ("человечество" не принадлежит к числу актуальных и даже потенциальных политических единств).

3.Что Вы думаете о возможном направлении натурализационной политики в России? Должен ли быть облегчен процесс предоставления гражданства для 1) этнически русских, проживающих за пределами РФ; 2) бывших граждан Советского Союза; 3) беженцев из горячих точек на территории СНГ; 4) представителей различных волн российской эмиграции и их потомков; 5) людей, родившихся на территории России?

Натурализационная политика РФ должна учитывать в качестве первоочередного ориентира необходимость поддержания этнодемографического статус-кво между русским и иноэтничным населением России. Это один из существенных факторов устойчивости всего российского общества. Было бы целесообразно компенсировать "естественную убыль" русского населения стимулированием репатриации русских из стран СНГ (а также украинцев и белорусов, чья "инаковость" в рамках российского культурного и политического поля не имеет практически никакого значения). России не нужно становиться моноэтническим государством по своей идеологии, но совершенно необходимо целенаправленно воспроизводить свое этнодемографическое ядро. В случае законодательства о гражданстве речь должна идти о поиске юридически и политически "корректных" нормативных определений, которые не вызовут идеологического аффекта, но позволят сделать натурализационную политику государства этнически адекватной. (Задача техническая и, безусловно, решаемая.) Процедуру натурализации иноэтничных граждан бывшего СССР также целесообразно облегчить – в тех случаях, когда государство определяет ареалы их расселения. В этой связи может быть сформулирована другая лежащая на поверхности задача миграционной политики: установление баланса (то есть ликвидация перекоса) демографической плотности между европейской и азиатской частями страны. Полупустые Сибирь и Приморье довольно плохо смотрятся на фоне окружающей их сверхплотной коммуникационной среды АТР.

Что касается "беженцев из горячих точек" и "людей (не граждан), родившихся на территории России", то их натурализация должна происходить на общих основаниях.

4.Должна ли, на Ваш взгляд, миграционная политика включать в качестве одной из своих задач сохранение социокультурного ядра России (российского государства как особого социокультурного организма)? Если да, то как можно охарактеризовать данное социокультурное ядро?

Государство нуждается в лояльных гражданах. Больше того, оно нуждается в том, чтобы у некоторой части граждан лояльность носила активный характер, то есть была подкреплена устойчивым мотивационным комплексом, привязывающим их к государству. Элементы "конституционного патриотизма" или стратегии "подкупа" (адресного или, при наличии у государства избыточных средств, всеобщего) в этом отношении явно недостаточны. Государство должно проецировать себя в общество посредством сильных и устойчивых символических текстов, наилучшим из которых (по крайней мере, если иметь в виду специфику "старых", ретроспективных народов) является "национальная преемственность". В нашем случае единственным гарантом и несущей конструкцией этой "преемственности", без постулирования которой государственное господство стратегически просто не может обойтись, является наследие русской культуры и истории, представленное, по мере возможности, в качестве "общероссийского" (эффект, для достижения которого это наследие вполне можно подвергнуть евразийской аранжировке).

5.Может ли Россия стать иммиграционной страной, т.е. государством, проводящим активную иммиграционную политику? Нуждается ли наша страна в привлечении трудовых ресурсов, способных возместить потери в численности населения?

Нет уверенности в том, что "иммиграционная страна" и "государство, проводящее активную иммиграционную политику" – это одно и то же. "Иммиграционная страна" – это не в последнюю очередь страна, культивирующая универсалистскую идентичность, в рамках которой государствообразующий комплекс "наследования" будет относительно свободен от представлений о "крови и почве". Сильные и слабые стороны этой идентичности более или менее ясны на примере США. В случае России дело обстоит диаметрально противоположным образом: ее "активная иммиграционная политика" может и должна иметь в своей основе определенные представления о "крови и почве": она должна носить характер "репатриации" и даже своего рода (ненасильственной) "ирреденты".

Что касается привлечения "трудовых ресурсов", то все в этом вопросе зависит от проектных амбиций государства, от того, будет ли оно оставаться "ночным сторожем" системно согласованных "олигархических интересов", либо, посредством новой мобилизации ресурсов и нового целеполагания, возвратит себе стратегическое значение субъекта развития. В рамках действующей системы экономических отношений уместно скорее говорить об оптимальных формах сокращения невостребованных в рамках "новой экономики" частей населения: например, о расселении "русского Севера" (то есть, согласно сложившемуся словоупотреблению, также и "русского Востока"), а не о его "освоении"…

***

Вольнов Вячеслав Витальевич,
доцент кафедры общественных и гуманитарных наук Санкт-Петербургской консерватории.

1.После событий 11 сентября в некоторых европейских странах (Дания, Великобритания) были реализованы меры, направленные на ужесточение иммиграционной политики и процесса предоставления гражданства. Как Вы полагаете, обоснована ли в свете последних событий политика ужесточения иммиграции, будет ли она способствовать безопасности государств, подвергающихся нападениям со стороны мирового терроризма?

Думаю, что политика ужесточения иммиграции не будет способствовать безопасности указанных государств, а если и будет, то в очень малой степени. Такая политика затруднит иммиграцию, однако вряд ли сможет воспрепятствовать проникновению террористов.

2.Соотносим ли, на Ваш взгляд, нынешний размах миграционных процессов на земном шаре с приоритетами устойчивого развития? Можно ли контролировать данные процессы?

Я не вижу неизбежного противоречия между ростом иммиграции и устойчивым развитием. Более того, рост иммиграции является следствием устойчивого развития: чем увереннее развивается страна, тем больше желающих воспользоваться плодами этого развития. Другое дело, что чрезмерный рост иммиграции может порождать социальные конфликты и как следствие - оказывать на развитие тормозящее влияние (по принципу обратной связи). Поэтому иммиграционными процессами нужно управлять, что возможно, хотя и до определенных пределов (если конечно не отгораживаться от мира «железным занавесом»).

3.Что Вы думаете о возможном направлении натурализационной политики в России? Должен ли быть облегчен процесс предоставления гражданства для 1) этнически русских, проживающих за пределами РФ; 2) бывших граждан Советского Союза; 3) беженцев из горячих точек на территории СНГ; 4) представителей различных волн российской эмиграции и их потомков; 5) людей, родившихся на территории России?

Я бы выделил три категории людей, изъявивших желание стать гражданами России:
1. этнически русские, татары, башкиры и т.д. (т.е. все те, кто принадлежит этносу, большая часть которого проживает на территории России); представители различных волн российской эмиграции и их потомков; люди, родившиеся на территории России;
2. бывшие граждане Советского Союза; беженцы из горячих точек на территории СНГ;
3. все остальные.

Представителям первой категории я бы предоставил российское гражданство без всяких условий; второй - гражданские права без всяких условий (но в рамках численной квоты и на конкурсной основе), политические - при условии пятилетнего проживания в России и сдачи экзамена по российской истории; третьей - гражданские права без всяких условий (но опять же в рамках квоты и по конкурсу), политические - при условии десятилетнего проживания в России и сдачи экзамена по российской истории. Упор на экзамен по истории я делаю потому, что считаю Россию государством-цивилизацией, а основой цивилизационного единения - сознание единства исторической судьбы (см. мою статью «Проблема наций в свете теории цивилизаций», опубликованная на сайте «Русский Архипелаг»).

4.Должна ли, на Ваш взгляд, иммиграционная политика включать в качестве одной из своих задач сохранение социокультурного ядра России (российского государства как особого социокультурного организма)? Если да, то как можно охарактеризовать данное социокультурное ядро?

Россия есть государство-цивилизация, т.е. государство, состоящее из наций (этносов), объединенных сознанием общей судьбы. Следовательно, иммиграционная политика должна заботиться не только о сохранении России как государства (т.е. о ее политическом единстве), но и о сохранении России как цивилизации (т.е. о сохранении и упрочении сознания общей судьбы). Более того, сохранение России как цивилизации является условием ее сохранения как государства.

5.Может ли Россия стать иммиграционной страной, т.е. государством, проводящим активную иммиграционную политику? Нуждается ли наша страна в привлечении трудовых ресурсов, способных возместить потери в численности населения?

Россия может стать иммиграционной страной, но не сразу, а постепенно, по мере экономического роста.

Пока в стране сохраняется высокий уровень безработицы, она не нуждается в привлечении трудовых ресурсов (за исключением специалистов высокой квалификации).


НА ГЛАВНУЮ СТРАНИЦУ