Доклад ЦСИ ПФО 2002 "Государство. Антропоток"


Предложения по улучшению системы управления процессами иммиграции и натурализации
Альманах "Государство и антропоток"
Дискуссии
Тематический архив
Авторский архив
Территориальный архив
Северо-Запад: статистика пространственного развития
Книжная полка
Итоги переписи 2002 года
Законодательство
Организации, специализирующиеся на миграционной проблематике
О проекте
Карта сайта
Контактная информация

Миграционные потоки как проблема мировой политики

Материалы экспертного опроса

Шимов Ярослав Владимирович,
сотрудник русской службы «Радио Свобода» (Прага), аспирант Института славяноведения и балканистики РАН.

— Как Вы считаете, глобализация (всемирное распространение новых информационных технологий, стандартизация форм жизни) усиливает или ослабляет миграционные процессы? Изменятся ли темпы и объем мировой миграции в будущем?

Я бы не стал столь однобоко интерпретировать понятие «глобализация». Вряд ли речь может идти о «стандартизации форм жизни», т.к. строительство ресторана быстрого питания где-нибудь в Саудовской Аравии или использование современной компьютерной техники жителями Филиппин лишь незначительно приближает «формы» их жизни к образу жизни иных цивилизаций, прежде всего западной, которая считается основным носителем глобализационных тенденций. С. Хантингтон уже давно и, на мой взгляд, достаточно убедительно показал, что технологическая модернизация вовсе не обязательно ведет к социальной, культурной и политической унификации.

Что же касается проблемы миграции, то здесь, на мой взгляд, решающую роль играют не столько новые технологии и пресловутая «стандартизация форм жизни», сколько, наоборот, все большая разница в уровне и материальных стандартах жизни между различными регионами мира. Без сомнения, например, миграция индийских специалистов в области компьютерных технологий в Германию в рамках специальной программы правительства ФРГ — явное детище процесса глобализации и технологизации современного общества. А вот попытки тысяч жителей африканских стран с риском для жизни нелегально пересечь Гибралтарский пролив, чтобы пробраться в Испанию, не имеют с этим процессом ничего общего. Масштабы «технологических» миграций, на мой взгляд, несопоставимы с масштабами миграций стихийных. В последних участвуют, как правило, представители тех слоев населения, которые в минимальной степени затронуты процессами, указанными в вашем вопросе. Мотивы миграций, по большому счету, остаются все теми же, что и сто — сто пятьдесят лет назад: люди едут «за лучшей жизнью» или же спасаются от угроз и бедствий, ждущих их на родине (иногда оба эти мотива накладываются друг на друга). Меняются разве что направления миграций: если во второй половине XIX — начале ХХ века миллионы людей направлялись из Европы (прежде всего Восточной и Южной) в Северную и Южную Америку, то сейчас уже Европа становится одной из основных целей мигрантов.

— Можно ли вслед за консервативными западными публицистами признать нынешний размах миграционных процессов разрушительным для западной цивилизации? Следует ли ожидать в XXI веке глобального смешения Востока и Запада?

Мне кажется, что в современном мире не существует ни одной цивилизации, которая отличалась бы четким набором материальных стандартов, духовных и социальных ценностей, который позволял бы говорить о ней как о некоем однородном объекте, подвергающемся только ем или иным влияниям. К западной цивилизации это относится едва ли не в первую очередь. Поэтому и риски, связанные с миграционными процессами, не являются одинаковыми для различных регионов мира, которые принято включать в ареал западной (евроамериканской, иудеохристианской) цивилизации — например, для США, Западной Европы и России. Без сомнения, иммиграция ведет к изменению социокультурного облика многих стран, оказывает она влияние и на политику (В качестве примера можно привести «арабофильский» курс, которого придерживается на Ближнем Востоке Франция — государство с очень высокой долей натурализовавшихся арабов и приезжих из других мусульманских стран). Под влиянием миграций Запад становится другим, — но нельзя с абсолютной уверенностью сказать, что он погибает, разрушается или, наоборот, возрождается. В ближайшем будущем многое будет зависеть от того, произойдет ли в западных обществах резкий социально-психологический и политический сдвиг в сторону консерватизма — т.е. выработки (точнее, более четкого осознания) относительно четкой системы ценностей, законов, обычаев и требований, предъявляемых к членам общества, в том числе и к иммигрантам, стремящимся обосноваться в данном цивилизационном ареале. Иными словами, острота возможных конфликтов между Востоком и Западом (или, точнее, между Югом и Севером) будет связана с тем, какой подход к проблемам иммиграции и собственной идентичности (а они очень тесно связаны между собой) изберут на Западе — мультикультуралистский, преобладавший до самого недавнего времени, консервативный, набирающий силу сейчас, или же какой-то еще.

— На какие перспективные современные направления в теоретическом осмыслении феномена миграции — внешней и внутренней — Вы могли бы указать?

У меня есть ощущение, что в осмыслении этой проблемы в ее нынешнем виде теоретики — как российские, так и зарубежные — пока продвинулись не слишком далеко. Объективному научному анализу проблем, связанных с миграцией, зачастую мешает чрезмерная политизация и идеологизация этого феномена. Полагаю, что две основные парадигмы, в рамках которых ведутся рассуждения о проблемах миграции (я не имею в виду чисто прикладные исследования), — мультикультуралистская и консервативно-охранительная — равно контрпродуктивны. Необходимо разумное сочетание обоих подходов, но это, как мне кажется, дело времени.

— Вносит ли феномен массовой миграции коррективы в традиционные представления о международных отношениях и национальной безопасности? Является ли справедливым предположение, что основными участниками войн XXI столетия будут не государства, а распространенные по разным частям мира социальные сети?

Не только вносит, но уже внес (Свежий пример — принятое американскими властями решение ввести обязательную регистрацию приезжих из ряда мусульманских стран, сопровождаемое мерами, которые были немыслимы еще несколько лет назад — в частности, фотографированием и снятием отпечатков пальцев указанных лиц при въезде в США). О том, как наличие многочисленных иммигрантских колоний оказывает влияние на внешнюю политику некоторых стран, я уже упоминал, отвечая на 2-й вопрос. Что же касается «традиционных представлений о международных отношениях», то я бы все-таки не стал сбрасывать со счетов национальные государства в качестве основных действующих лиц мировой политики в XXI веке — у них для этого достаточно большой запас прочности. Иное дело, что в нынешних условиях, очевидно, все большую роль в международных отношениях будут играть наднациональные и региональные объединения (Европейский союз, Лига арабских государств и др.), а разнородность отдельных обществ, являющаяся следствием миграционных процессов, заметно изменит подходы правящих элит к выработке внешнеполитического курса. Это, впрочем, не означает, что мир станет безопаснее — к сожалению, развитие событий в последние годы заставляет предполагать обратное. Однако сводить причины этих негативных тенденций к росту масштабов миграций между разными регионами мира было бы недопустимым упрощением.


НА ГЛАВНУЮ СТРАНИЦУ