Доклад ЦСИ ПФО 2002 "Государство. Антропоток"


Предложения по улучшению системы управления процессами иммиграции и натурализации
Альманах "Государство и антропоток"
Дискуссии
Тематический архив
Авторский архив
Территориальный архив
Северо-Запад: статистика пространственного развития
Книжная полка
Итоги переписи 2002 года
Законодательство
Организации, специализирующиеся на миграционной проблематике
О проекте
Карта сайта
Контактная информация

«Я автор закона о языках...»

Заместитель председателя Комитета по делам национальностей Государственной думы РФ, один из авторов законопроекта "О русском языке как государственном языке Российской Федерации" Каадыр-Оол Бичелдей рассказывает о проекте этого закона.

Я являюсь автором закона о языках народов РСФСР, принятого в 1991 году. В этом законе впервые в истории русского народа русский язык был провозглашен государственным языком России. Закон 1991 года определяет русский язык как государственный, т. е. язык федерации и республик в составе федерации. Но чтобы проводить сколько-нибудь разумную и последовательную языковую политику, одного «рамочного» закона недостаточно.

Какие нормы должны определять жизнь языка, его функционирование? Существующий закон об этом умалчивает. Так возникла идея Проекта федерального закона о русском языке. Над ним сейчас работает наша депутатская группа из семи человек. Почему из всей богатой палитры языка мы выбираем только его наиболее неудачные и грубые формы? Ведь то, как носители языка с ним обращаются, для него не проходит даром. Язык — это живая структура, он живой, и если его все время мучить, то он вконец и замучится, низкий стиль окончательно станет нормой. Вспомните, Ломоносов говорил о трех стилях, так вот, высокого уже нет! Вместо него теперь средний. А больше всего низкого.

Раньше эта проблема, мне кажется, так остро не стояла. Я, например, первое матерное слово услышал только в пятом классе от русских монтеров, которые что-то чинили в школе. Слово мне настолько понравилось, что я тут же его повторил в присутствии учительницы. Так я узнал, что в русском языке есть не только хорошие слова.

В личном общении, в частной жизни каждый решает сам, как ему говорить, законодательные акты здесь бесполезны. Но политики, журналисты в своих выступлениях не имеют права пользоваться подзаборным языком. Необходимо определить, какие слова недопустимы в общественной, публичной практике. Общество уже давно осознало, что нужны какие-то усилия со стороны государства по защите языка. Но в такой форме, в форме оригинального закона, постановка вопроса авторская, моя. Цель нашего законопроекта — создать условия для развития и совершенствования русского языка. Но закона самого по себе недостаточно. Вообще закон должен быть не только дубинкой, но и пряником. Необходимы некие структуры, которые будут заниматься языковой политикой. Мне приятно отметить, что уже даже работа над проектом закона о языке оказалась в этом отношении очень полезной. Например, при Правительстве РФ создан Совет по русскому языку. Появился Фонд содействия развитию русского языка. Разработана программа правительства по языку.

Но я ею крайне недоволен: двенадцать миллионов рублей в год — это для галочки. Сравните эту сумму с двумя миллиардами франков, которые Франция расходует для поддержания франкофонии. В России, увы, другие приоритеты.

Начать с того, что у нас не поставлено нормальное обучение русскому языку. Сейчас в школах в старших классах на язык отводится два часа, а надо как минимум семь. Хорошо бы повысить зарплату школьным словесникам. Министерство образования не обращает должного внимания на русский язык, не выделяет его в ряду других предметов. Может быть, боятся обострения межнациональных отношений в республиках? Напрасно. Наша рабочая группа постоянно сталкивается с противодействием, но исходит оно не от национальных республик. Там знают: будет нормальная программа развития русского языка — и с национальными языками будет все в порядке.

Все внимание надо обратить на языковую норму. Но норма — это прежде всего словари. Они являются той базой, опираясь на которую, мы будем решать, что соответствует норме. Этой базы у нас еще нет. Но обратите внимание, на нас уже сейчас оглядываются — опасаются, что мы можем привлечь к ответственности. Пока, к сожалению, не можем: закона еще нет. Но косвенно он уже влияет, как невидимый ограничитель. Скоро станет видимым.

Надо разработать классификационные требования для дикторов. Раньше дикторы были эталоном, а сейчас никто не захотел бы говорить так, как, скажем, Сорокина. Я как на эталон (не по содержанию, а по форме) указал бы на Доренко. Вот у кого язык мощный, во всей красе. Люди зациклены на содержании выступлений Доренко, а посмотрите, как тонко он пользуется возможностями русского языка! Начинаешь поражаться, насколько велик этот язык, когда видишь, как одним движением брови Доренко выражает все, что хочет сказать. Интонация, темп речи — бабах — и выстрелил. Он один из выдающихся мастеров русского языка современности.

За языковые нарушения должна следовать административная ответственность, уголовная. Систематическое нарушение нормы в СМИ будет караться изъятием лицензии. Но для этого нужна система, а родное правительство сопротивляется. Я специально съездил с нашей академической группой во Францию, мы хотели понять их национальную политику в отношении языка. Там премьер-министр и президент в конце каждого года, в декабре, отчитываются перед парламентом о состоянии языка. Там выходит ежегодный нормативный бюллетень французского языка. Целая комиссия работает над тем, чтобы заменять заимствования французскими словами. А мы! Засорим язык — будет как турецкий: десять процентов турецкого, а остальное — арабское.

Сейчас у нас назрел алфавитный вопрос. Алфавит далеко не простая вещь. Он связан с геополитическими интересами государства. Письменность всех языков народов РФ создана на базе кириллицы. И отказ от кириллицы означает выход из государственного языка. Субъекты РФ не имеют права самостоятельно решать, какой у них должен быть алфавит. Пока ты субъект РФ, пользуйся кириллицей. А Татарстан переходит на латиницу. Мы не запрещаем, но решения такого рода должны приниматься на уровне федерального законодательства. Если бы татары говорили о переходе на латиницу, которая была у них в 1928 году, здесь не было бы политики, но они желают приблизиться к алфавитному полю Турции. Политические последствия этого шага неизбежны. А как это стало возможно? Просто забыли в Законе о государственном языке закрепить вопрос о графической базе. Сейчас готовится поправка. В своем проекте мы тоже на это указываем.

Любые новации в языке должны утверждаться правительством, так как именно государство тратит средства на их внедрение. Ни Академия наук, ни Министерство образования самостоятельно утверждать какие-либо изменения в языке не могут. Кроме того, я не вижу крайней необходимости в каких-либо реформах. Надо сохранять что есть. Если бы была тупиковая ситуация, как в 1917 году, когда никто не знал, где «е», где «ять», тогда другое дело. Но сегодня-то этого нет. Реализм должен удерживать нас от нововведений, ведь замена одной буквы оборачивается десятками миллионов рублей. Лопатин поступил незаконно, выпустив словарь, в котором зафиксированы слова с новым написанием (речь идет о «Русском орфографическом словаре» под редакцией В. В. Лопатина, выпущенном в 1999 году. — Ред.). Не дал систему, а дал список слов — топорничество какое. Получаются исключения бессистемные, как в английском языке. Но это его проблемы, английского языка, а нам своих достаточно. Низший стиль один везде!


Статья опубликована на сайте журнала "Отечественные записки" по адресу: http://www.strana-oz.ru/numbers/2002_01/2002_01_20.html


НА ГЛАВНУЮ СТРАНИЦУ