Доклад ЦСИ ПФО 2002 "Государство. Антропоток"


Предложения по улучшению системы управления процессами иммиграции и натурализации
Альманах "Государство и антропоток"
Дискуссии
Тематический архив
Авторский архив
Территориальный архив
Северо-Запад: статистика пространственного развития
Книжная полка
Итоги переписи 2002 года
Законодательство
Организации, специализирующиеся на миграционной проблематике
О проекте
Карта сайта
Контактная информация

Четвертая мировая война будет демографической
Глобальная урбанизация становится причиной вырождения западной цивилизации

Интервью с президентом Академии прогнозирования (исследований) будущего Игорем Бестужевым-Ладой

Владимир Покровский

На нас нападают, потому что мы вырождаемся. Те, кто нападает на нас, вырождаются тоже, но они начали это делать несколько позже и поэтому имеют перед нами фору. Из-за всего этого конфликт, который привел к трагедии 11 сентября в Нью-Йорке и нападению террористов на Театральный центр в Москве, неизбежен. Так считает Игорь Бестужев-Лада, известный с советских времен социолог, доктор философских наук, президент Академии прогнозирования (исследований) будущего, который, похоже, не имел до сих пор несчастья сколько-нибудь всерьез ошибаться в своих прогнозах.

Игорь Васильевич, в чем же вырождение?

Всего сто лет назад, девяносто девять с лишним процентов людей вели так называемый сельский образ жизни. Причем речь здесь совсем не обязательно идет о жизни именно в селах, такую же жизнь можно было наблюдать в малых городах, по окраинам больших… Вы можете жить хоть на Красной площади, но если каждый день вы встаете в пять утра, чтобы подоить корову и нарубить дрова, это все равно будет сельский образ жизни. И наоборот — если, живя в тайге, вы поднимаетесь в одиннадцать часов, то это будет означать, что вы ведете городскую жизнь.

Жизнь тогда была довольно тяжелой, и для того, чтобы выжить, люди были вынуждены держаться большими семьями. Детская смертность тогда была очень высокой, поэтому в большинстве своем семьи были многодетными. Глава каждой такой семьи был весьма уважаемым человеком, если же мужчина семьи не имел, то к нему относились с пренебрежением — ведь холостяками в те времена называли кастрированных быков.

На протяжении ХХ века это устройство мира начало резко меняться. Городской образ жизни стал доминировать над сельским.

В результате со всем человечеством произошла самая большая беда, которая только может случиться. Живя по инерции, мы не замечаем ее, хотя это похуже мировой войны. При переселении в город исчезла потребность в семье. Исчезает родня. Исчезает ребенок — помощник родителя. Исчезает подросток-заместитель. Исчезают дети — живая пенсия. Сейчас обвально развивается ситуация, при которой у двух родителей рождается один ребенок. Сегодня больше двух третей молодых людей до тридцати лет живут в так называемом конкубинате, что в переводе с латыни означает неформальное сожительство. Такой брак может быть сколь угодно упорядоченным, от законного его может порой отличать только одно — здесь вообще нет детей.

Отсюда — вырождение. В многодетных семьях выживали сильнейшие и передавали свой генетический код дальше. В семье с одним ребенком — кого Бог послал, того и растим. Сейчас у нас больше половины детей — ревматики, две трети аллергиков, восемьдесят процентов — хроники по заболеваниям уха, горла и носа. По нарастающей, десятками процентов, растет количество урологических и гинекологических заболеваний. Причем такая картина наблюдается отнюдь не только в России. То же самое у американцев и европейцев.

Да, но какая связь между вырождением и терактами?

Дело в том, что, кроме вырождения, уклад "городской" жизни при семьях с одним ребенком приводит к естественному спаду населения. У нас этот спад, как известно, носит катастрофический характер — около миллиона человек в год. Причем в России это усугубляется тем, что одновременно из нее сотнями тысяч бегут квалифицированные специалисты, а к нам миллионами перебираются те, кто может только таскать тяжести или стоять на рынке.

Снижение рождаемости наблюдается во всем мире, дети по 6-7 человек никому не нужны, но если в развитых христианских странах доминируют однодетные семьи, то в мусульманских странах, где процесс перехода к городской жизни начался существенно позже, по инерции остается 3-4 человека на семью. И если у нас мама и папа оставляют после себя одного ребенка и для него — одну пустую квартиру, то у них в родительской квартире остается один. Остальные рассыпаются по миру. В результате, три четверти чеченцев, больше половины азербайджанцев живут в России.

Это процесс глобальный, и напор неквалифицированной рабочей силы очень мощный. По некоторым оценкам, работы не хватает примерно для миллиарда таких иммигрантов. Нет работы для двух третей албанцев, двух третей арабов и т.д. Наиболее активные пробираются в Соединенные Штаты, в Англию… В Англии, например, сейчас просто бум, несмотря на то что ежегодно там отлавливают и отправляют обратно по сто тысяч человек, прежде всего уроженцев арабских стран.

И весь этот безработный миллиард становится неиссякаемым источником для формирования преступных кланов, радикалистских религиозных групп, которые к религии — скажем, к тому же исламу — не имеют никакого отношения, а на самом деле обеспечивают людей пусть кровавым, но занятием. Поэтому в мире идет нескончаемое сражение, которое я называю четвертой мировой войной.

Подождите, как четвертой? А где же третья?

Третьей мировой войной я называю холодную войну. Так вот, четвертая мировая война началась в середине 70-х в Ливане. Там с обеих сторон воевали арабы, только на севере страны это были христиане, а на юге — мусульмане, к которым стали примыкать беженцы из Израиля.

Раньше в Ливане сохранялся примерный баланс — и тех и других было примерно поровну, президентом страны был христианин, премьером — мусульманин. Но христианские женщины рожали по одному-два ребенка, а мусульманские — по три-пять… И когда демографический баланс окончательно нарушился, когда мусульмане стали составлять две трети населения, а христиане — всего лишь треть, началась 14-летняя гражданская война. Ее с трудом притушили, но и сейчас перемирие там очень хрупкое.

Затем случилась вторая трагедия — косовская. Она развивалась абсолютно по тому же сценарию. Поначалу в Косово было всего лишь несколько процентов албанцев. Сербы ходили на научные семинары, таскали шпалы, рожали по одному ребенку на семью, а албанцы стремительно размножались. Со временем их количество сравнялось с количеством сербов, а потом стало доминирующим. Когда количество албанцев стало доминирующим, они стали заявлять о своих правах и выгонять сербов, в чем им, по известным политическим причинам, помогли и со стороны. И начался конфликт, который не закончился до сих пор.

Примерно то же самое происходит и в Чечне. Совсем недавно чеченцев в России было меньше 200 тысяч человек, сейчас их — около миллиона. Основа конфликта — та же, что и в предыдущих двух случаях. И он неизбежно должен был перенестись из Чечни в центр России, в первую очередь в Москву.

Боевикам в Чечне тяжело сражаться, против них — пусть и ругаемая, но регулярная армия. А они сражаются с этой армией на деньги, приходящие извне, деньги, которые надо оправдывать. Легче всего их оправдывать такими терактами, как взрывы домов, как захват Театрального центра на Дубровке в Москве, причем, чем кровавей теракт, тем больше придет денег. Так что я совсем не удивлюсь, что в конце нас неизбежно ждет применение оружия массового поражения.

Неужели нет никакого выхода? Неужели все так безнадежно?

Поймите, у нас однодетные семьи. В однодетных семьях детей не пустят на неквалифицированные работы, но кто-то должен их выполнять? Все равно мы неизбежно будем шаг за шагом отступать перед более сплоченными этническими группами. Правда, если бы у нас была голова на плечах, ситуацию можно было бы до некоторой степени отрегулировать. Эта проблема очень сложная, требует комплексного, многоуровневого подхода. Но какие-то шаги ясны уже сейчас.

Например?

Каждый народ имеет свой ареал проживания. В пределах этого ареала азербайджанцы, грузины, армяне и так далее пусть живут, как хотят. Другой вопрос, что мы могли бы сильно облегчить им их проблемы, предоставив массу рабочих мест — у нас, как известно, очень много непрестижных и малооплачиваемых вакансий. Если бы создать такую систему работы по контракту, это избавило бы нас от многих неприятных проблем, тогда с нами очень сильно считались бы.

А с чего это они пойдут на такие работы, когда легче стоять на рынке?

А для тех, кто не пойдет, есть различные международные фонды и другие организации, на чьи деньги можно попытать счастья, например, в Турции.

А как же их выдворять? Силой?

Зачем же силой? Не надо никого сердить, не надо никаких погромов и прочих межэтнических разборок, тем более что вопрос здесь отнюдь не в этнических различиях. Так же ведут себя и русские в Америке — они создают там мафиозные группировки и начинают разбавлять бензин водой. Не надо ни на кого наезжать, надо делать то, что делают в цивилизованном мире, на основании закона. Финны, например, никакой силы не применяют. Но попробовали бы там азербайджанцы оккупировать рынок и диктовать свои монопольные цены. Они бы и охнуть не успели, как очутились бы в тюрьме.

Но реально ли это?

Это будет реально, если Россия, как цивилизованная страна, будет стоять на трех китах: стабильность, крепкий закон, рыночная экономика. Ничего этого, к сожалению, у нас пока нет.


Опубликовано: «НГ», 13.11.02.


НА ГЛАВНУЮ СТРАНИЦУ