Доклад ЦСИ ПФО 2002 "Государство. Антропоток"


Предложения по улучшению системы управления процессами иммиграции и натурализации
Альманах "Государство и антропоток"
Дискуссии
Тематический архив
Авторский архив
Территориальный архив
Северо-Запад: статистика пространственного развития
Книжная полка
Итоги переписи 2002 года
Законодательство
Организации, специализирующиеся на миграционной проблематике
О проекте
Карта сайта
Контактная информация

Идентичность государства — реалии и перспективы трансформации

Макаренко Виктор Павлович,
заслуженный деятель науки РФ, доктор философских и политических наук, профессор, зав.кафедрой политической теории Ростовского университета.

Общий ответ на поставленные Вами вопросы я могу дать только в контексте политической концептологии — нового научного направления, которое я разрабатываю с 1996 г. Его основные результаты изложены в книгах "Русская власть" (1998), "Главные идеологии современности" (2000), "Проблема общего зла: расплата за непоследовательность" (2000), "Аналитическая политическая философия: очерки политической концептологии" (2002) и многих статьях. В общем виде политическая концептология — междисциплинарное исследование, возникающее на стыке философии, политической экономии, социологии, политической науки, юриспруденции и историографии. Разработка этого направления предполагает максимальное дистанцирование (в духе Ф.Броделя) исследователя от политической коньюнктуры и всего корпуса социальных знаний, поскольку в них воплощены познавательные и политические установки традиционализма, экономикоцентризма, кратоцентризма и идеократии в локальном, региональном и мировом измерениях. В частности, термин "идентичность" введен в либеральной политической философии для анализа поведения индивидов, а не государств. Но даже в современном либерализме этот термин не принимается коммунитаристами. Взамен они предлагают оперировать термином "ответственность". Значит, требуется анализировать аргументы и содержательный материал, который скрывается за той или иной концепцией "идентичности" и "ответственности" и, что самое важное, комплекс политических решений, мотивированных креном теоретиков и политиков в ту или иную сторону. С учетом этой общей оговорки попытаюсь ответить на первый из поставленных Вами вопросов.

1. Что, на Ваш взгляд, определяет по преимуществу идентичность современного государства: территория, этнический состав населения, господствующая религия, политическая культура, конституционный строй? Способны ли миграционные процессы в современном мире привести к смене идентичности развитых государств?

Выражение "идентичность современного государства" неправомерно, поскольку основано на переносе описания поведения (образа жизни) индивидов на надындивидуальные образования (в данном случае государство). Я предлагаю исходить из постоянного колебания между бытием и небытием всех социальных объектов, включая государство. Если речь идет просто о "современном государстве" и если не входить в дискуссию о смысле "современности" (а здесь есть, как минимум, три конкурирующих концепции), то в состав этого понятия принято включать следующие свойства:

1.Множество взаимосвязанных и более-менее единообразных институтов, функционирование которых можно описывать более-менее единообразными терминами.

2. Действие данных институтов ограничено территорией, в рамках которой существует популяция людей в виде отдельного общества.

3. Социальная функция данных институтов состоит в принятии и реализации общеобязательных решений в отношении членов данного общества.

4. Институты разделяют сферу публичной и приватной жизни, деятельности и решений.

5. Обладают суверенной властью над остальными социальными институтами и монополизируют легитимное применение силы на данной территории.

6. Государство устанавливает гражданство, проводит различие между своими гражданами и иностранцами, контролирует миграции людей на данной территории.

7. Формулирует и культивирует определенную этику или идеологию поддержки общих интересов и реализации общей воли всех членов общества.

8. Признается большинством общества или основными социальными группами.

9. Содержит фискальный аппарат и формирует бюджет для эффективного управления общими делами.

10. Регулирует социальную, правительственную и политическую активность населения с помощью конституции и юридического аппарата.

11. Признается "государством" другими государствами. Короче говоря, "современное государство" предполагает соответствие всем указанным критериям (свойствам). Но исторически государство возникало постепенно, а отдельные свойства в разных регионах развивались в разном темпе. Потребовалось значительное время для превращения их в универсальные характеристики. К тому же, сама возможность универсальных характеристик в социальных науках оспаривается. Кроме того, "современное государство" возникало под влиянием множества факторов: перехода от феодализма к капитализму; прогресса военной техники; войн, революций, традиций, геополитического положения; генезиса либеральной демократии и национализма; опыта коммунизма, фашизма и других форм чрезвычайных режимов во имя "модернизации", "построения нового общества" и т.д.

Итак, общее понятие "современного государства" включает множество модификаций с различной институциональной структурой. Каждая из них может обладать большинством дефинитивных свойств государства, но отсутствует (или подвергается сомнению) одно или несколько свойств. Так возникают ситуации, при которых само приписывание "государственности" становится проблемой. Проиллюстрирую это на примере "Российского государства" в соответствии с указанными свойствами: были ли его институты настолько единообразными, что их деятельность можно описывать одними и теми же терминами? существовало ли на географической территории под названием "Россия" общество, отдельные элементы которого были связаны между собой вне государства? были ли решения государственных институтов общеобязательными, а если да, то на протяжении скольких поколений людей? существовало ли в "Российском государстве" (в его монархической, советской и современной форме, которой пока не подберут названия) строго разделение публичной и приватной жизни? соответствовал ли суверенитет и применение силы "Российским государством" в отношении своего и окрестного населения критериям легитимности? в какой мере "Российское государство" контролировало миграции с учетом постоянной напряженности на своих границах и феноменом бегства из столицы и в столицу по мере установления империи? была ли фискальная система "Российского государства" настолько эффективной, чтобы гарантировать успешное управление общими делами? были ли российские, советские и современные конституции настолько эффективными, чтобы устранить все ошибки юридического аппарата? всегда ли и насколько "Россия" признавалась "государством" всеми другими государствами? Итак, для ответа на первый вопрос требуется создать банк конкретной информации, на основе которой можно будет всерьез обсуждать проблему соответствия "Российского государства" универсальным критериям, не связанным с политической конъюнктурой.

2. Как Вы полагаете, сменится ли в будущем национальная идентичность цивилизационной идентичностью (согласно концепции С. Хантингтона)? Можно ли ожидать появления на мировой политической сцене новых идентичностей — региональных, конфессиональных и т.д.?

Писанину Фукуяма, Хантингтона, Бжезинского и аналогичных им авторов я не считаю серьезной и достойной обсуждения. Кстати сказать, особая тема разговора состоит в том, что сентенции этих златоустов оперативно переводятся в России и других странах Восточной Европы, а критика их серьезными американскими, французскими, итальянскими и другими коллегами остается совершенно неизвестной читающей публике России, включая интеллектуальное сообщество. Почему так? Видимо, потому, что предлагаемый Фу-Ха-Бже (Змей Горыныч с головами Фукуяма и пр.) дискурс распространен сегодня и в России. Попробую кратко обосновать этот тезис. 1. Из ответа на первый вопрос следует, что термин "идентичность" не годится для описания социальных и политических процессов. А в текстах Фу-Ха-Бже невозможно обнаружить тщательного разбора политической, этнической и культурно-семиотической (имеются в виду работы Б. Андерсона и других ученых, развивающих его подход) концепций наций. Журналистский сленг "национальная идентичность" просто заменяется штампом "цивилизационной идентичности". "Проколы" так называемого "цивилизационного подхода" остаются в стороне. В частности, превращение цивилизационного подхода в самостоятельную отрасль культурно-исторического знания связано с кризисом исторического познания. В результате культурно-цивилизационный подход (далее КЦП) стал очередной знаковой системой, интеллектуальной модой и политической риторикой, в которой невозможно отделить научные утверждения от мифологических и спекулятивных. КЦП и разговоры о "цивилизационной идентичности" – это "научный коммунизм" из нью-йоркского "угла раскроя", как говорил мой сосед. КЦП — продукт мировоззренческого разрыва между классической и современной теориями познания и кризиса классической концепции рациональности.

Дихотомия гносеологии и аксиологии достигла предела, поскольку в семантическом поле "человек-культура-цивилизация" противоположные типы исторической и социальной рефлексии обретают радикальный смысл: либо история "очищается" с помощью понятий (культурно-исторические типы, цивилизационный процесс, мировая цивилизация и т.п.), либо познание "очищается" процедурой понимающего описания (включающего понятия души, лица, стиля культуры, текста, диалога, дискуссии, эписистемы, дискурса и т.п.). В обоих случаях мы имеем дело с "полицейской зачисткой" реальных людей и проблем. Иначе говоря, КЦП не вышел за пределы традиционного противопоставления фактов и ценностей. Кроме того, философские предпосылки КЦП остаются размытыми и неопределенными. В результате "цивилизационной идентичности" и подобных ей риторических приемов происходит дисквалификация рационализма и идеала истинности. Открывается поле для доминирования риторики. Многозначность семантики — важнейший эвристический принцип, отделяющий познавательные конструкты от синтаксиса и риторической практики. Наконец, КЦП не в состоянии определить меру творческой свободы исследователя и потому подобен другим идеологическим конструктам. КЦП — это средство рационализации и иррационализации противоречия между сущим и должным одновременно. Познавательная функция КЦП не может обойтись без универсалистских теорий, а адаптивная замыкается в "смыслах" отдельных культур. Следовательно, дуализм пронизывает семантику и семиотику люых рассуждений о "цивилизационной идентичности". И ведь это все прекрасно описано нашими коллегами (хотя бы И.В. Следзевским)... По этим, а также ряду других оснований, я не считаю нужным тратить время на обсуждение американских "митиных-константиновых". И хочу еще раз подчеркнуть: подобная "культурологическая" макулатура сочиняется во множестве российскими, украинскими, грузинскими, казахскими и другими авторами. Так что вместо Платонов и Невтонов у нас теперь свои Хантингтоны. Только свистни — набегут! Я бы предложил устроить в альманахе нечто вроде 16 страницы "ЛГ" и там устраивать "всешутейшие разборки" нынешних модных авторов.


НА ГЛАВНУЮ СТРАНИЦУ