Доклад ЦСИ ПФО 2002 "Государство. Антропоток"


Предложения по улучшению системы управления процессами иммиграции и натурализации
Альманах "Государство и антропоток"
Дискуссии
Тематический архив
Авторский архив
Территориальный архив
Северо-Запад: статистика пространственного развития
Книжная полка
Итоги переписи 2002 года
Законодательство
Организации, специализирующиеся на миграционной проблематике
О проекте
Карта сайта
Контактная информация

Идентичность государства — реалии и перспективы трансформации

Каганский Владимир Леопольдович,
ведущий научный сотрудник Института национальной модели экономики.

Отвечаю на вопросы анкеты в меру своей компетентности. Начну с самой Анкеты в целом. В  Анкете заложено странное, – но показательное – смешение страны и государства; такая подмена чревата содержательной бессмыслицей и общественно безответственна. В общем случае государство как таковое не имеет собственной идентичности, поскольку оно — лишь один из многих институтов, существующих в обществе страны. Основания анкеты — вечность России и сверхценность государства Российского; но это — симптомы неадекватности и страха перед реальностью. Я буду говорить об идентичности страны России, чье различение с государством РФ само по себе есть проблема. Государство в современной России —  лишь задача, а вот страна — проблема.

1. Что, на Ваш взгляд, определяет по преимуществу идентичность современного государства: территория, этнический состав населения, господствующая религия, политическая культура, конституционный строй? Способны ли миграционные процессы в современном мире привести к смене идентичности развитых государств?

Сколько знаю, в основе идентичности современной страны (далеко не все страны современны) лежит идентичность общества; она носит внутренний и интенсивный, сущностный характер. А в основе идентичности России как РФ – наоборот, лежит государство, прежде всего его устройство, особенно пространственное и территориальные пределы его власти; такая идентичность экстенсивна. Россия – страна со сращенными государством, обществом и пространством.

В одном временном горизонте миграции лишь трансформируют существующие страны (и это обычно) — но в ином горизонте, ином масштабе истории сам набор стран совсем иной, и вопрос теряет смысл.

2. Как Вы полагаете, сменится ли в будущем национальная идентичность цивилизационной идентичностью (согласно концепции С. Хантингтона)? Можно ли ожидать появления на мировой политической сцене новых идентичностей —  региональных, конфессиональных и т.д.?

Наднациональная идентичность Европы как страны стран почти сформировалась, а новые идентичности, региональные — с одной стороны, и "корпоративные" — с другой, уже налицо (напр. компьютерщики всех стран). В западном мире уже стало обыденным сосуществование в одном времени, пространстве, социуме etc многих разных систем идентификации. Норма там — сложная интерференция и взаимодействие идентичностей; иное уже архаизм.

3. Какие черты, по Вашему мнению, определяют идентичность российского государства? Утратив какие свойства или характеристики Россия перестанет быть самой собой? В какой мере российская внутренняя и внешняя политика должна ориентироваться на традиционную идентичность государства?

В основе идентичности России-РФ лежит государство – и потому само государство лишено источников идентичности. Государство тогда неизбежно самоопределяется через апологию достигнутого объема власти, особенно в крайне экстенсивной форме внешнего овладения материалом пространства.

Существенные признаки современной России, с "утратой" любого из каковых она перестает "быть сама собой": огосударствленное пространство (единство: пространство=общество=государство), империя, моноцентризм и моноиерархичность; все это тесно связано.  Но, сохранив эти черты, Россия останется собой даже при утрате Сибири. Как и ряд экспертов, я полагаю, что Россия сохранится  лишь преобразившись и став постимперской.

Современная российская внешняя и внутренняя политика может ориентироваться исключительно на проект новой идентичности (их возможно много), поскольку ни к советской, ни к досоветской имперской, ни к русской доимперской идентичности вернуться нельзя – уже нет живой преемственности, являющейся атрибутом традиции. Проблема идентичности и страны "Россия" и государства "Российская Федерация" не может быть решена до тех пор, пока РФ – это СССР сегодня. Однако похоже, что формирующийся и уже осуществляющийся проект – мнимая реставрация, иллюзия реализации традиции. Попытка сохранить несуществующее и вернуться к несуществовавшему — уже не консерватизм, а реакция или болезнь.

4. Изменится ли в будущем российская идентичность? Если да, то какие факторы определят ее изменение: либеральные преобразования в политике и экономике, распространение постиндустриального уклада в народном хозяйстве, интеграция с западным миром, увеличение числа выходцев из мусульманских стран и Китая в составе населения России и др.?

Идентичность не может не измениться — вернее: сформироваться — хотя бы потому, что ныне налицо громадный дефицит идентичности, ваккуум всякой определенности и самоопределенности. Имеет место идентификационная аномия  — и одновременно широкий спектр возможностей. Полагаю, что внутренние обстоятельства будут более существенными; похоже, что оправданно думать об идентичности во множественном числе — о будущих возможных российских идентичностях, в том числе — и идентичностях новых стран на месте и вместо нынешней РФ, неотчленившейся от СССР.


НА ГЛАВНУЮ СТРАНИЦУ