Доклад ЦСИ ПФО 2002 "Государство. Антропоток"


Предложения по улучшению системы управления процессами иммиграции и натурализации
Альманах "Государство и антропоток"
Дискуссии
Тематический архив
Авторский архив
Территориальный архив
Северо-Запад: статистика пространственного развития
Книжная полка
Итоги переписи 2002 года
Законодательство
Организации, специализирующиеся на миграционной проблематике
О проекте
Карта сайта
Контактная информация

Антропоток: проблематизация понятия.
Материалы экспертного опроса (II)

Лурье Светлана Владимировна,
ведущий научный сотрудник Социологического Института РАН, кандидат исторических наук, доктор культурологии.

1. Как Вы полагаете, оправдано ли введение термина "антропоток" для обозначения совокупности процессов (миграция, падение или увеличение рождаемости и т. д.), ведущих к фундаментальным изменениям качественных и количественных характеристик населения той или иной страны? Какие виды управленческой деятельности, на Ваш взгляд, может использовать государство для контроля над антропотоками?

Я не против этого термина. Что касается контроля государства над антропотоком, то могу говорить только о миграции. Здесь необходима определенная избирательность. Нужно решить, какие народы мы хотим видеть на своей территории, а какие нет. Для этого нужно иметь исследования по реальным и потенциальным мигрантам с особым акцентов на их совместимости с русскими. Далее, если признается, что миграция того или иного народа в Россию является желательным, то через СМИ должна быть обеспечена информационная поддержка миграции, своеобразная пиар-компания, для того, чтобы облегчить адаптацию как мигрантов, так и коренного населения страны к мигрантам. Сейчас к мигрантам относятся как к чужакам, непонятным и потому опасным. И третье. Это контроль за расселением мигрантов, а именно, над степенью концентрации мигрантов в том или ином районе. Тут допустимо две модели. Или расселение проводится равномерно, так что мигранты в любом регионе составляют подавляющее меньшинство, ниже того порога, когда возникает раздражение коренного населения. Или какие то районы отдаются под заселение мигрантами, где они уже составляют подавляющее большинство и за ними признается определенная культурная автономия. Именно эти принципы существовали в Российской империи. При этом вспышек межэтнического раздражения на собственно русской территории никогда не было.

2. В какой мере правильно организуемая и осуществляемая миграционная политика может представлять ресурс для развития государства?

В очень большой. Огромная часть России очень слабо заселена. Россия нуждается в мигрантах. Но это должны быть желательные мигранты (как минимум, психологически совместимые с русскими) и к ним должна применяться продуманная политика, о чем я уже сказала выше. Неконтролируемая миграция может только повредить.

3. Каково, по Вашему мнению, должно быть оптимальное направление российской миграционной политики? К какому варианту она должна тяготеть — либеральному (ориентированному на поощрение миграции), консервативному (ориентированному на сдерживание миграции), стабилизационному (направленному на поддержание миграционного притока на определенном уровне)?

На этот вопрос я уже фактически ответила — избирательность. Я еще бы добавили, что согласно проведенному мною опросу среди русского населения Москвы и Санкт-Петербурга, практически никто не хочет жить в моноэтнической среде.

4. Как Вы относитесь к перспективе формирования вокруг российского государства особого геокультурного мира по типу британского Содружества наций? Как России следует выстраивать взаимоотношения со странами и народами, входящими в этот мир?

По типу британского Содружества — недостаточно. Британское Содружество недостаточно проанглийски настроено. Нам необходима большая психологическая привязка. Что касается системы отношений, то это должно быть покровительство. Это форма наиболее приемлема для русских и наиболее желательна для народов, которые сегодня готовы войти в «русский мир». И плюс отношения союзничества в самом глубоком смысле. Если говорить о равенстве, то не уродливые формы равноправия с другими республиками тяготеющими к России, являются выражения равенства. Россия должна брать государства под свой протекторат. Равенство же может достигаться только через союзничество и уважение к союзнику.

Я прелагаю к своему ответу текст Армена Давтяну, который, на мой взгляд, очень адекватно описывает картину. В противном случае мне бы пришлось пересказывать выводы своими словами, а я, боюсь не сделаю это так ярко, образно и доходчиво. Текст этот написан как ответ на мою анкету в рамках исследования этнических общин в Москве и Санкт-Петербурге на предмет восприятия российской государственности. Думаю, что этот текст очень важен.

Народы русского круга

Армен Давтян

«Русские способны идеально жить с другими народами, более того, другие народы охотно делаются «русскими народами». Образ России в глазах народов-друзей — образ лидера чисто харизматического. Ничего не надо делать особенного: чем больше русские будут вести себя как этнос со своими интересами, тем больше этот образ будет служить образцом для соседей. Достаточно того, что русские — большой народ. Если интересы государства будут без нынешней тупой застенчивости ориентированы на этот народ, тем большее число народов захотят облечь свои интересы в близкую «большому народу» оболочку. Так свои национальные интересы будут сохраннее. Отворачивались от России только тогда, когда Россия умудрялась нанести себе такой вред, что аж рядом стоять было страшно. Тогда (из чувства самосохранения) вспоминали о национальной самостоятельности. Образ русских, повторяю, в глазах других народов чисто харизматический. Русские, для тех, кому они нравятся, это симпатичные, обаятельные, милые люди, хорошие ребята, люди широкой души. Именно это отношение играет роль во взаимоотношениях других с русскими.

Легко или трудно жить с русскими? Не труднее, чем русским друг с другом. Русские очень чувствительны к дискомфорту и к несправедливости. И одновременно очень выносливы в условиях дискомфорта и несправедливости, готовы скорее приспособиться к ним, чем что-то изменить. Русский первым возмутится дурному, живописует его в самых зловещих тонах… При гораздо меньших напастях армянин (татарин, немец) бросится что-то делать! Если это происходит в присутствии русского, он скорее всего, назовет нерусского выскочкой (если действия будут направлены на общее с русским благо) или предателем (если нерусский предпочтет решать проблему для себя отдельно). Получается (условно, конечно) что русские зачастую как бы «пугают» нерусских.

«Нация» не везде означает одно и то же. В кругу российских народов «нация» это стереотип бытования в поле зрения русского народа. Под его взглядом. Межнациональные отношения складываются так, а не иначе, с учетом наличия «всевидящего ока» русского народа. Не путать с «оком власти». Русский народ, культура, язык служат образцом, в рамки которого хочет укладываться национальное поведение, форма, которую принимают даже межэтнические конфликты. Каждая из сторон любого конфликта хочет «прозвучать» на русском языке — хорошо ли, плохо ли — но не остаться забытой русским мнением. Русское мнение имеет притягательную силу благодаря внимательности русских, острому переживанию несправедливости, желанию защитить слабого.

Идеальные для народов «русского круга» межнациональные отношения это, прежде всего, богатая и самобытная Россия, культурно не ориентирующаяся на Запад. Относящаяся к себе с любовью и интересом. Для нации-«заводилы» этого достаточно. Остальное произойдет автоматически.

Русские сами себя слабо ощущали как нацию, не воспринимали свое поведение как национально-своеобразное. Меж тем для «остальных» они были очень своеобразным, «особенным» народом, дававшим, к тому же, замечательные образцы как для личного подражания в любой области, так и для общей симпатии как к народу. Вряд ли узбек мог перечислить десяток уважаемых им казахов. Зато сколько он знал замечательных русских! Это и служило прекрасным фундаментом национальных отношений в стране.

Еще проще скажу: русских просто любили (и любят) как национальность. А они этого не понимали, и не верили. Может, сами себя не очень любили…

Перестройка: русские первые подняли вопрос о несправедливости. Другие, всегда с предельным доверием относившиеся к мнению русских, отозвались всей душой — один народ за другим (именно так было, день за днем). Но когда ужас всей прошлой жизни открылся (благодаря русским журналистским и политическим талантам) во всей безобразности, «другие нации» перепугались: «Или давайте говорить о плохом вдвое меньше, или давайте делать вдвое больше!». Ни на то, ни на другое русские были не согласны: ни делать больше, ни меньше живописать ужасы…

С перепугу нации «катапультировались»: именно из СССР (критикуемого русскими братьями), а не от русских (своих товарищей по несчастью, да еще и лидеров борьбы за справедливость!). Русские, однако, еще долго отождествляли Россию с Союзом, и обиделись… А не понявшие их «нацмены» еще долго обращались к «соратникам»-русским за помощью в решении своих вопросов… Потом поняли, что «соратники», продолжая им сочувствовать, не собираются решать никаких проблем — ни своих, ни чужих…

Единственное, на мой взгляд, правильное описание взаимоотношений русских с другими народами есть в книге Кира Булычева «Река Времени». Я просто изумляюсь, почему никто близко об этом не писал?.. Действие полуфантастического романа происходит в 1914-1917 годах в России. По сюжету, правда, история пошла чуть по иному. Главный герой — интеллигентный русский парень. В обстоятельствах войны и революций он чувствует себя растерянно. Просто ничего не понимает, хотя парень думающий, смелый… И, главное, почти ничего он не делает. Не может сделать! Зато вокруг него происходят бурные события. Знакомые и незнакомые люди — крымские татары, армяне, греки, даже российский немец (а ведь война с Германией) хотя тоже в растерянности, но быстро берутся за дело, стараются определить свою судьбу. И каждый из них считает важнейшей задачей помочь русскому парню. Они делают это так, как будто это их важнейший исторический шанс, как будто это самое необходимое для них в условиях паники, разрухи. Они ЗНАЮТ, что РУССКОМУ надо помочь. НАДО. Он им нужен. Потому что, как бы умны и ловки они ни были (а татарин, по сюжету, тоже интеллигент, грамотей, одноклассник героя), а война и история крутятся вокруг русского. Потом, они его просто любят, за то, что он русский. Парню кажется, что у него есть какие-то взгляды, убеждения, которые нравятся окружающим. А эти окружающие посмеиваются: ты, мол, не пыжься, с тебя достаточно того, что ты — русский! Татарин-интеллигент легко становится лидером татарского клана, каким-то махровым средневековым вождем. С чем, конечно, отлично справляется. Но он этой ролью, ввиду интеллигентности, тяготится. Шутит (обращаясь к русскому): «Я, конечно, проживу и так. У меня много жен, мне все поклоняются… Но была бы Россия сильной, мы с тобой были бы оба интеллигентами. Но я и так проживу. А вот у тебя другой жизни быть не может». Очень правильно показано поведение какого-то жулика-армянина. Это такой мрачный, молчаливый тип, который узнав, что русскому нужно помочь, бросает свои криминальные дела, помогает русскому парню и также тихо исчезает. Он делает это как для себя, ему не нужны не объяснения, ни благодарность. Вот так, как в этой книге, желанность для других народов русской обстановки (создаваемого русскими «поля») не показана нигде!»


НА ГЛАВНУЮ СТРАНИЦУ