Доклад ЦСИ ПФО 2002 "Государство. Антропоток"


Предложения по улучшению системы управления процессами иммиграции и натурализации
Альманах "Государство и антропоток"
Дискуссии
Тематический архив
Авторский архив
Территориальный архив
Северо-Запад: статистика пространственного развития
Книжная полка
Итоги переписи 2002 года
Законодательство
Организации, специализирующиеся на миграционной проблематике
О проекте
Карта сайта
Контактная информация

Миграционная ситуация в Приволжском федеральном округе: предварительные результаты исследования

Экспертный семинар
(10 декабря 2002 г., Дом Правительства РФ).
Сокращенная стенограмма

В.Ю. Зорин (министр РФ): Сегодня общественность и законодатели очень обеспокоены теми процессами в сфере миграции, которые происходят сегодня в России.

Недавно состоялось парламентское слушание на тему предлагаемой правительством концепции регулирования миграционных процессов, приняты два важных законов, десять подзаконных актов. Почему эта тема сегодня так актуальна? Посудите сами: по данным Госкомстата за последние десять лет — с 1991 года по 2002 — в нашу страну въехали 7,2 миллиона человек, выбыло — 3 миллиона человек, 27 миллионов сменило место жительства внутри страны, то есть, по существу каждый четвертый житель России. Прошедшая Всероссийская перепись населения показала, что миграция очень значительно отразилась на вопросах народонаселения страны — первые итоги, еще неофициальные, говорят о том, что население России составляет 145,1 миллиона человек — это, при том, что 7% населения не переписалось. Предварительно, до переписи, Госкомстат называл цифру в 143 миллиона человек, эксперты считали, что нас 137 миллиона. Оказалось, что 145.

По отношению к переписи 1989 года население Южного федерального округа увеличилось на 6%, Москвы и московской области — на 2 и 2,5 миллиона человек, Петербурга и ленинградской области — на 0,3 — 0,1 миллиона человек. Конечно, за последние два года увеличилась рождаемость, но все же основной причиной сохранения численности населения на сравнительно высоком уровне являются миграционные процессы.

Мы столкнулись с тем, что в последние годы Россия стала исключительно привлекательной для трудовой миграции. Цифры, приводимые приграничной службой, впечатляют: только за прошлый год 15 миллионов человек пересекли границу с целью въезда в Россию.

Когда один ученый на парламентских слушаниях сказал, что Россия — это Америка в XXI веке, я сначала не отнесся к его словам всерьез, а потом пришел к выводу, что это может быть и в самом деле так. Если существующая на сегодня тенденция сохранится, то не исключено, что миграционная составляющая станет важным компонентом внутренней и внешней политики нашего государства.

В последние годы, мы столкнулись и с таким явлением, как нелегальная иммиграция. Действительно, положение дел таково, что большое количество людей, проживающих в нашей стране, по целому ряду причин — далеко не всегда по их вине — не платят налоги, не вступают во взаимоотношения с государством, не имеют регистрации. Федеральная миграционная служба насчитывает три миллиона нелегальных мигрантов, проживающих сегодня на территории РФ, отдельные эксперты — 5–7 миллионов человек. Возможно, что правы все, поскольку речь идет о разных сезонах.

В Самарской области произошел случай, когда таджики, подавая заявку на регистрацию национально-культурной автономии, указали в ней, что в области проживает 24 тысячи таджиков, а по учету оказалось — 1250 человек. Думаю, что такое соотношение, такая картина характерна для очень многих регионов и в целом для страны. Кроме того, в результате очень либерального миграционного режима мы стали транзитной территорией для следования в другие регионы, в Европу.

Ясно, что без миграции нет будущего у нашей страны, но мы должны сделать все для того, чтобы, с одной стороны, защитить права человека, а, с другой стороны, — обеспечить безопасность государства. Сегодня перед государством и обществом стоит задача выработки новой миграционной политики, которая отвечала бы интересам государства, мигранта, постоянного населения.

Я приглашаю вас к дискуссии, чтобы на примере ПФО — модельного округа, очень активно переживающего миграционные процессы, — учесть все эти моменты при выработке оптимальной миграционной политики.

С.Н. Градировский (главный советник Полномочного представителя Президента в Приволжском федеральном округе): Скажу несколько слов о том, каким образом возникла в ПФО тема миграции. Сейчас мы готовим доклад в рамках ежегодных докладов Полномочному представителю Президента РФ в ПФО от ЦСИ ПФО. Первый доклад — за 2000 год — был посвящен проблематике новой регионализации, и один из выводов доклада состоял в том, что современная административная сетка округа не соответствует тем базовым процессам социально-экономического развития, которые происходят в округе. Поэтому появляются новые точки роста в округе, которые начинают «стягивать» ресурсы и территорию других субъектов федерации на себя, тем самым прорисовывая совершенно новые границы, в которых думает национальная элита, бизнес-элита, представители торговых сетей, финансовых институтов и т.д. Доклад 2001 года был посвящен теме: «Полномочия, функции и предметы ведения в стратегической перспективе развития государственности».Одновременно в прошлом году мы занимались темой политического ислама и в результате исследования пришли к выводу, что этнокультурная, этноконфессиональная карты округа тоже меняется: смещаются границы между традиционным расселением этнических и религиозных групп, одни конфессии и этнические группы увеличивают свое присутствие и влияние на бизнес, на административные ресурсы, другие ослабляют. Происходит подвижный процесс. Соответственно возникает вопрос: если мы рассматриваем динамику этнокультурной, этноконфессиональной карты, каким образом это соотносится с миграционными процессами, демографическими процессами, приграничной политикой. Была высказана гипотеза, что реальная политика должна учитывать тот факт, что у этнических групп существуют различные показатели воспроизводства, принимая во внимание и те процессы, которые происходят в молодежной среде, для того, чтобы быть способной предсказывать ситуации, когда, например, смещение этнокультурного и этноконфессионального баланса может приводить к всевозможным эксцессам. С таким кругом вопросом мы и подошли к этой новой теме.

Я попросил бы Сергея Сергеевича Артоболевского рассказать о результатах исследования, проведенного в ПФО группой экспертов и ученых, которую возглавляли Жанна Антоновна Зайончковская и сам Сергей Сергеевич.

С.С. Артоболевский: В исследовании участвовало много экспертов, в первую очередь сотрудники двух академических институтов — Института экономики и научно-хозяйственного прогнозирования РАН и Института географии РАН.

Владимир Юрьевич высказал точку зрения, что Россия за счет миграции могла бы превратиться в Америку, но за миграциями надо следить, потому что есть разные миграции — можно превратиться и в Австралию. Миграционные процессы нельзя бросать на самотек, а сегодня зачастую так и происходит.

Наша задача была следующей: ограничиваясь ПФО, провести не только классическое исследование процессов миграции, но и процессов управления. Основная цель была объединить все миграции: внутренние, внешние; изучить ситуацию на разных территориальных уровнях: рассматривался округ в стране, рассматривались все субъекты федерации внутри округа.

Для анализа были выбраны три субъекта федерации: Нижегородская область,  Оренбургская область и Удмуртия, внутри которых все субъекты были рассмотрены по административным районом и городам. Два района Оренбургской области  — Кувандыкский и Бузулукский — были избраны для более детальных полевых исследований. Кроме того, рассматривались вопросы этнической структуры миграционных потоков и вопросы толерантности, исследование также затронуло проблему трудовой миграции и финишировала процессами управления.

Миграция является индикатором и кризиса, и развития. ПФО теряет свою привлекательность для мигрантов, что указывает на недостаточность  динамизма его развития, а, учитывая транзитное положение округа, это является тревожным сигналом для округа, поскольку может повлечь за собой сокращение населения, дефицит трудовых ресурсов и общий упадок.

Формально ПФО занимает вторую позицию по привлекательности для мигрантов, но сильно отстает от лидирующего — Центрального. При этом следует учитывать, что сегодня происходит общее падение уровня миграции. Учитывая, что внутренняя миграция нацелена в основном на Москву, надежды ПФО надо связывать с внешней миграцией. В самом округе наиболее привлекательны для мигрантов две области: Самарская и Нижегородская, причем Нижегородская сильно отстает.

Что касается этнической составляющей миграционных потоков, то здесь картина следующая: основная часть мигрантов, въезжающих в округ, — это русские, их больше 50%, представителей так называемых титульных народов — примерно 25% и остальные — это титульные народности стран СНГ. Интересно, что титульные народности республик, входящих в ПФО, стягиваются в свои национальные квартиры — все, кроме мордвы. Это тенденция слабая, но устойчивая. В обществе существует мнение, что нас заселяют выходцы из Закавказья и казахи — цифры этого не подтверждают. Кроме того, наше наблюдение показало, что на территориях, где проживает большое количество выходцев из Закавказья, местное население, в отличие от властей, начало их разделять — народ отвергает понятие «лица кавказской национальности» и выделяет армян, азербайджанцев и грузин. Все свои претензии население обращает ко второй группе. В целом же, по степени неприятия со стороны местного населения первое место занимают азербайджанцы и чеченцы, далее следуют таджики, армяне и грузины.

Существует мнение, что чеченцы вытесняют коренное население из зоны российско-казахской границы, но это также не соответствует действительности. Приграничный режим на российско-казахской границе приводит к ускорению миграции местных жителей, что способствует обезлюживанию приграничной полосы. И чеченцы, прибывающие на эту территорию, скорее лишь занимают оставленные коренным населением места, что можно расценивать и как положительное явление.

В целом для всех исследуемых регионов характерно полное отсутствие толерантности по отношению к мигрантам — местное население относится к ним плохо, особенно в городах, где преобладает два мнения: "лишь бы их вообще не было" или "пусть будут, но не у нас". В сельской местности уровень толерантности значительно выше.

Обращает на себя внимание и тот факт, что наименее толерантной оказалась студенческая среда: в нашей анкете был такой вопрос: согласны ли вы с тем, что нет ничего плохого в том, что в Россию едут азербайджанцы, армяне, таджики и т.д. И лишь 1% студентов Нижнего Новгорода и Ижевска высказали мнение, что в этом нет ничего плохого.

Перейду к управленческой составляющей. Как нам кажется, на сегодняшний день у государства нет миграционной стратегии, а нет если стратегии, значит, нет и политики, нет работающих институтов, занятых миграцией. Отсутствует понимание целей и задач управления внутренней миграцией.

В сложившейся ситуации России больше подходит западная модель 1950-1960-х годов, но мы с упорством выбираем модель 1970-1990-х годов, модель ограничения миграционных потоков. Нам надо понять что мы хотим — гордо вымирать, испытывая острую нехватку рабочей силы или нормально развиваться, заменяя понятие "национальность" понятием "подданство", "гражданство".

Российская миграционная политика имеет карательно-ограничительный характер, и было большой ошибкой создание миграционной службы внутри МВД. Но эту ошибку не надо исправлять, потому что следует остановиться — период институциональной нестабильности слишком затянулся.

По мнению рабочей группы, для успешного управления миграционными процессами не должно быть жесткой централизации, должен соблюдаться принцип субсидиарности, каждому уровню должны быть переданы те права и обязанности, который он может выполнять в наибольшей степени эффективно. Сегодня, например, из управления миграцией исключен местный уровень, но если мы действительно хотим адаптировать мигрантов — не допустить их социальной и территориальной сегрегации, нам нужны усилия местного уровня. Кроме того, необходимо остановить культивирование мифов и угроз, связанных с миграцией. Нам нужна более полная, более разумная региональная политика, вытекающая из общей стратегии развития нашей страны. Она должна быть менее бюрократизирована. И, конечно же, необходимо упростить процедуру регистрации.

Мы сделали выводы и касательно самого нашего исследования: оно должно принять перманентный характер, поскольку динамика миграционных процессов довольно высока. Необходимо также расширить территориальный охват.

Зорин: В чем вы видите роль местных органов власти в урегулировании миграции?

Артоболевский: С нашей точки зрения, они должны выполнять две функции: помогать приезжающим объединяться, чтобы они чувствовали себя комфортно, и, с другой стороны, способствовать процессу их ассимиляции: помогать в изучении русского языка, в расселении. Способствовать их интеграции, включению в принимающее сообщество.

Зорин: Какова Ваша оценка нелегальной иммиграции?

Артоболевский: Коэффициент недоучета не опускается ниже 1:1, порою, по разным оценкам, доходя до 1:20. Так что о цифрах сегодня говорить очень трудно.

Градировский: Следует ли из Вашего исследования, что легальная миграция сходит на «нет» и вина этому — режим приема?

Артоболевский: Вина тому — естественная тенденция, режим приема лишь усиливает эту тенденцию.

В.А. Тишков (директор Института этнологии и антропологии РАН): Я считаю, что это очень интересное исследование. И тема важная. Но необходимо говорить и о том, что миграция возможна только как двусторонний процесс, а в Вашем докладе нет речи об адаптации российского общества к мигрантам. Если местное население учить, что их образ жизни является святым и неизменным, а меняться должны только мигранты, ничего не получится. Кроме того, ни в одном из проводимых исследований не указывается, какую пользу приносят мигранты — а ведь ее можно посчитать, и это очень важно. И с этого надо начинать.

Кроме того, есть еще один важный момент. Иногда говорят, что миграция — это решение демографических проблем, поэтому установлена квота на трудовую силу 530 тысяч человек. Но это утверждение некорректно. Во-первых, сегодня мы не рассматриваем трудовых мигрантов как население России, а надо рассматривать: мигранты должны приезжать с семьями, с детьми. Если этого не будет происходить, то они не увеличат населения России, поскольку должны будут уехать. И, наконец, установленная квота не решит проблему — к нам все равно не въедет столько мигрантов.

Однако в целом слухи о депопуляции России не оправданы, снижения количества населения за время, прошедшее с переписи 1989 года, не произошло. Что же касается этнического фактора в этой ситуации — к нему надо относиться осторожнее. Многие прогнозы относительно изменения этнического состава населения России делаются неквалифицированно, без учета основного фактора, влияющего на изменение этнического состава — смены идентичности.

Градировский: Так каковы главные тренды для России?

Тишков: Никаких драматических изменений в этническом составе России не произошло за последние 12 лет и в ближайшие 10 лет не произойдет. Количество русского населения не опустится ниже 80%, и не поднимется выше 85%. Весь основной прирост населения, если таковой будет иметь место, будет происходить за счет меньшинств — не русских, не татар, не чувашей, а за счет населения северного Кавказа, южной Сибири.

П.Г. Щедровицкий (член правления Центра Стратегических Разработок "Северо-Запад"): Необходима ли России внешняя трудовая миграция в ближайшие годы? И если да, то в каких объемах?

Тишков: Необходима, учитывая нулевой, если не отрицательный рост коренного населения. В каких объемах — это зависит от потребности рынка, от возможности и потребности приема страны. Наша страна может, на мой взгляд, принимать 1 миллион мигрантов в год. Правительством сформулирована цифра в 530 тысяч человек.

О.Д. Воробьева (заместитель начальника департамента Федеральной миграционной службы МВД России): Чтобы ответить на этот вопрос, нужны серьезные расчеты. Дело в том, что когда увеличивается численность населения, экономика меняется, потому что население — это дополнительный рынок. Это стимулирует рост экономики.

Щедровицкий: А можем ли мы построить структурную карту, какие потоки трудовой миграции России выгодны?

Тишков: Этот вопрос надо задавать миграционистам. На мой же взгляд, в Россию необходимо привлекать наших бывших соотечественников, культурная дистанция по отношению к которым невелика, людей трудоспособных и не отягченных социальными пороками.

Зорин: Хочу поблагодарить коллег за содержательный обмен мнениями.


НА ГЛАВНУЮ СТРАНИЦУ