Доклад ЦСИ ПФО 2002 "Государство. Антропоток"


Предложения по улучшению системы управления процессами иммиграции и натурализации
Альманах "Государство и антропоток"
Дискуссии
Тематический архив
Авторский архив
Территориальный архив
Северо-Запад: статистика пространственного развития
Книжная полка
Итоги переписи 2002 года
Законодательство
Организации, специализирующиеся на миграционной проблематике
О проекте
Карта сайта
Контактная информация

Вступительное слово редактора РА

Представляя вниманию посетителей «Русского Архипелага» седьмой выпуск серии «Государство и антропоток», я должен сразу сказать о том, что проект постепенно приближается к своему завершению. В следующем, последнем, выпуске мы попытаемся обобщить свои впечатления о результатах настоящего проекта и наметить некоторые перспективы дальнейшей деятельности. Мы просим постоянных читателей серии и ее авторов высказать свое мнение об опубликованном на сайте и в настоящий момент уже вышедшем из печати Докладе Центра стратегических исследований Приволжского федерального округа «Государство. Антропоток». Будем благодарны за самые пристрастные и критические отклики. А нам в ближайшие полтора месяца предстоит презентация доклада во всех субъектах Федерации Приволжского округа.

Хотелось бы кратко ответить на некоторые критические возражения по поводу текстов, размещенных в прошлых выпусках серии «Государство и антропоток». Я очень благодарен Марку Рацу за его чрезвычайно содержательные статьи (одна из которых была написана в соавторстве с Александром Казарновским), посвященные работе «Геокультурный выбор России». Рац и Козарновский полагают, что термин «геокульутра» следовало бы заменить равнозначным понятием «культурная политика», а «геоэкономику» — термином «экономическая политика». «Геополитика», согласно такой трактовке, должна превратиться в «географическую политику», т.е. проектную деятельность, внешней средой которой оказывается физическое пространство. Средой заменяющую «геокультуру» «культурной политики» должно стать знаково-смысловое пространство, «знакоткань» (как предпочитают говорить Ефим Островский и его последователи), а средой «экономической политики» — пространство финансов. Термины, используемые нами, представляют собой, по мнению авторов, неоправданную объективацию трех типов деятельности.

С аргументами Раца-Казарновского можно было бы полностью согласиться, если бы не одно «но». Наши критики исходят из того допущения, что у каждого из трех типов деятельности один и тот же субъект. В том то и дело, что это не так. Если речь идет не о властной корпорации, а о сообществе, которое эта корпорация представляет, то несложно заметить, что сообщество это в различных аспектах, соотносимых с тремя типам политики, оказывается неодинаковым, в том числе и в пространственно-географическом отношении. Мы уже писали об этом в статье «Русский Мир как объект геокультурного проектирования». Россия, осуществляющая военно-стратегическое проектирование, и Россия, предпринимающая те  или иные шаги по интеграции в западное экономическое сообщество, — это не одна и та же Россия. Требуются серьезные политические шаги, чтобы, совместив геоэкономическую и геополитическую логики, попытаться собрать единую Россию, способную действовать одновременно на разных фронтах. То же самое можно сказать и о России геокультурной. С одной стороны, мы имеем сообщество людей, живущих на территории РФ, с другой, всех тех, кто живет за пределами страны, но сохраняет с ней профессиональную и культурную связь, с третьей, тех, кто по какой-то причине рассматривает наше Отечество в качестве своего будущего места проживания. Все эти три России не могут быть уложены в прокрустово ложе какой-то одной стратегии: если мы признаем Россией только граждан РФ, мы отсечем диаспору, если ограничимся диаспорой, то тем самым оставим без внимания те народы, коими бы могла прирастать Россия (или будет прирастать по стихийному течению событий). Разумеется, было бы столь же нелепо объявлять Россией только диаспору или, тем более, только хоритику. Вот и оказывается, что без введенных нами концептуально-проективных срезов идентичность страны — и в том числе ее пространственную конфигурацию — обсуждать просто бессмысленно.

Термин «геокультура» сам по себе, конечно, отсылает нас к Валлерстайну, к размышлениям этого мыслителя о будущем мировом порядке и его легитимации. Отсюда — наша сознательная игра на коннотациях данного термина. Мы хотим сказать, что собственной геокультурной идентификацией Россия участвует в процессе трансформации мировой политической системы. Преобразуя себя, она тем самым преобразует весь мир. Такая постановка вопроса может показаться кому-то новой версией Русской Идеи, ну что ж, может быть и так...

И здесь надо сказать несколько слов по поводу вошедшей в VII выпуск статьи Вячеслава Вольнова, который отреагировал на другой текст, написанный мною в соавторстве с Сергеем Градировским, — ««Постнациональный мир» Третьей Волны». Вольнов упрекает нас за то, что мы не дали в своем тексте определения «нации» по Тоффлеру. Но, следует заметить, Тоффлер в известных нам работах не дает никакого определения «нации», а просто констатирует наблюдаемое им явление диссипации политических образований и предвещает в будущем что-то «постнациональное». А мы говорим, что принятие тоффлеровской парадигмы «Третьей волны» логически не ведет к принятию тезиса о конце «национализма» как специфической политической идеологии, притом что конфигурации конкретных «наций» и в самом деле могут видоизменяться — каким будет результат этих изменений с абсолютной точностью предсказать, конечно, невозможно.

В нашем новом тексте «Глобальное гражданство и пределы демократизации», размещенном в настоящем выпуске, мы продолжаем обсуждать сценарии будущего мировой системы, только уже не из рамки «постиндустриализма», а из рамки «гражданства». Этому институту и посвящен в первую очередь наш очередной выпуск. Любопытно, что мало кто из опрошенных нами экспертов положительно отнесся к идее «глобального гражданства» — это в то самое время, когда идеология «прав человека» утверждается в мире в качестве новой «политической религии», будучи подкреплена риторикой «гуманитарных интервенций» и «экспорта демократии». Если же «национальное гражданство» устарело, а «глобальное» — невозможно, каким может тогда стать гражданство «постнациональное»?

Надеюсь, материалы, созданные членами нашей группы — Мироном Боргулевым, Евгений Малаховой и Ольгой Выхованец, — смогут приблизить нас к ответу на этот сложный вопрос.

Май, 2003


НА ГЛАВНУЮ СТРАНИЦУ