Доклад ЦСИ ПФО 2002 "Государство. Антропоток"


Предложения по улучшению системы управления процессами иммиграции и натурализации
Альманах "Государство и антропоток"
Дискуссии
Тематический архив
Авторский архив
Территориальный архив
Северо-Запад: статистика пространственного развития
Книжная полка
Итоги переписи 2002 года
Законодательство
Организации, специализирующиеся на миграционной проблематике
О проекте
Карта сайта
Контактная информация

Национальное и постнациональное гражданство

Материалы экспертного опроса

Кузнецов Евгений Борисович, заместитель председателя совета Ассоциации Политических Экспертов и Консультантов (АсПЭК).

1. Сохраняет ли в условиях глобализации и размывания национального суверенитета свое значение феномен гражданства? В чем могут заключатьсяфункции данного института? Как следует относиться к феномену двойного гражданства?

Следует начать с того, что глобализация как широкомасштабный процесс в последние годы теряет некий флер эпохальности и приобретает все более знакомые очертания гегемонии.  Собственно говоря, за исключением того, что новая территория распространения влияния охватывает всю Землю, господство США не отличается от господства Рима, Египта или прочих центром силы древности.

Это имело смысл сказать с той целью, чтобы развеять некоторые мифы относительно «начала качественно нового этапа развития человечества». Суть этих мифов состоит в том, что качественное изменение условий жизни, достигнутое в ядре западной цивилизации, есть прямое следствие некоторых социально-политических новаций, а значит, их распространение ведет и к радикальному изменению иных обществ, до того — традиционных. Собственно говоря, мы имеем дело с квази-религией, поскольку установление нового порядка связывается в данной системе не с установлением прямого управления (по крайне мере, так декларируется), а с принятием некоторых ценностей и принципов организации общества. Становится ясно, что глобализация – не столько процесс установления некоего нового мирового сообщества, а распространение определенных убеждений, верований и практик, т.е. экспансия определенного культурного ядра.

А, следовательно, все мнения относительно того, что принцип суверенитета наций представляет собой анахронизм, есть не более, чем инструмент данной экспансии. Действительно, за все века истории не изменилось стремление народов сохранять свои уникальные культурные традиции, проявляющиеся в том числе и в форме верований и организации властных институтов. Национальные государства – более современные и демократичные формы правления, защищающие культурную специфику народов. Американская нация, породившая свой собственный культурный и социальный стандарт, — вполне самобытное явление, но вовсе не отличающееся качественно от прочих, и потому вряд ли имеющее право на безусловную гегемонию. Достаточно посмотреть на лидеров пока стихийного движения противостояния культурно-социальной экспансии США — Францию, Китай, Индию (увы, не Россию), — чтобы понять: вполне можно и должно отделять выгоды, которые могут принести экономическое взаимодействие и торговля, от стирания национальной самобытности в пользу установления политического и культурного влияния старшего партнера.

Мифологизация глобализации пока базируется на голом и не подтвержденном ни историей, ни достаточной логикой предположении, что США не только имеет комплекс социальных технологий, которые можно внедрять с качественными и позитивными последствиями для иных культур, но и, что важнее, имеет право на такую экспансию, в том числе с применением силы. Увы, данная экспансия ничем не отличается от гегемонизма Наполеона («просветителя»), Ленина (борца за социальную справедливость), Гитлера (убежденного сторонника теории о чистой расе), и если она все таки уступает им в масштабах творимой жестокости, то, боюсь, только временно.

Двойное же гражданство это, говоря прямо, по сути явления и по истории его возникновения – инструмент той или иной конкретной политики государств. Оно применялось в следующих случаях: для вымывания той или иной нации из одного государства в сферу влияния другого, либо для установления политической гегемонии (и соответственно – для вхождения всего государства в чужую сферу влияния). Собственно, этот институт позволял на более частном уровне, личных интересов и стремлений, использовать традиционные механизмы внешлеполитической игры. И относиться к нему стоит соответственно: с ясным пониманием, кто какую выгоду преследует (и частную, и общую на уровне той или иной политики государств).

Для современной России, на мой взгляд, в ситуации крайней степени ослабления национального самосознания и стремительной потере национальной самобытности данный институт крайне опасен, ибо приведет к массовому вторжению иной юрисдикции в ослабленную общественно-социальную ткань. Однако есть крайне мало шансов, что российская элита всерьез заинтересуется развитием капитала национальной культуры, предпочтя это намного более быструю выгоду получения дивидендов от сервильной политики в отношении сильных. И также трудно надеяться, что адекватное осмысление этого процесса получит должное общественное обсуждение и резонанс.

2. Можно ли ожидать возникновения в будущем феномена глобального гражданства? Какая форма государства может ему соответствовать?

Феномен глобального гражданства может возникнуть только в двух случаях.

Первый произойдет, если земляне вступят в контакт с внеземными цивилизациями (или внеземная колония нашей планеты провозгасит свою независимость) и чтобы обозначить сферу своей юрисдикции введут общемировое гражданство, как способ обозначить лояльных граждан.

Второй – если некая держава объявит себя общемировым государством, Соединенными Штатами Мира, и все страны, сопротивляющиеся вступлению в нее будут объявлены враждебными. В этом случае для применения механизма размывания целостности враждебных режимов институт «гражданства мира» окажется вполне адекватным, поскольку будет создавать поводы и прецеденты для вмешательства, санкций и иных методов принуждения.

Все же иные поводы введения мирового гражданства есть не более, чем чистая и пустая декларация. Гражданство — это знак лояльяности гражданина, отнесение его в ту или иную юрисдикцию. В том же ключе, в котором принято говорить о мировом гражданстве, — это не введение нового, а отмена всех старых форм гражданств, декларация о том, что принадлежность в общему человечеству есть более высокий принцип, нежели отнесение к тому или иному государству. Это красивая декларация, но в отсутствии двух условий, которые я привел в начале ответа на вопрос — декларация совершенно пустая.

В этом месте следует сделать остановку и проанализировать ситуацию, связанную с возникновением Евросоюза, который весьма незаслуженно воспринимают как прообраз «глобального человечества». Сначала – почему ЕС есть основание для предположение о возможности глобального человечества. Действительно: стираются границы национальных государств, возникает общее пространство и социально-культурная и экономическая целостность. Но это объединение происходит в зоне влияния «старшего партнера» на основе военно-политического союза НАТО. Наконец, ЕС отражает в себе неспособность государств Европы в одиночку обеспечивать нужный темп в соперничестве с США и Китаем, а следовательно, задействовать ресурс интеграции для обеспечения нужных темпов развития. Все эти факторы однозначно свидетельствуют о том, что ЕС не сможет выйти за рамки исторически-обусловленных границ (скорее в это объединение вступит Турция, нарушающая все что можно, нежели Россия). Более того, сам факт объединения не ослабил, а укорил рост национального самосознания в Европе, размывая нации гражданские в пользу наций этнических (чтобы убедиться в этом, достаточно посмотреть на пример Франции). Понятно, что более мелкие национальные образования не будут стремиться к полному суверенитету, поскольку он им крайне не выгоден ни политически, ни экономически, однако до завершения весьма длительного цикла сначала активизации национальных настроений, а затем установления некоего обще-европейского самосознания (не декларативно, а по существу) ЕС не будет иметь никакого потенциала для экспансии.

И,  наконец, на страже жестких национальных границ будет стоять сам гегемон — США, который прекрасно понимает, что «добра на всех не хватает». Стирая границы государств, свои границы США будут только укреплять, поскольку в противном случае вымытая из естественно-исторического окружения пропагандой «единого человечества» масса будет устремляться в метрополию за счастьем и достатком, что приведет только к социальному взрыву и катастрофе.

Поэтому можно рассуждать сколько угодно о красоте принципа мирового гражданства, но ждать его всерьез не стоит.

3. Согласны ли Вы с тем, что гражданские свободы индивида наилучшим образом оказываются защищены международными организациями, а не органами государства?

Гражданские свободы в современной формулировке — не более, чем инструмент политической экспансии определенного социально-культурного ядра. Естественно, потому они и лучше защищаются международными организациями, ибо ими инспирируются.

О каких свободах идет речь? Западное общество, пройдя весьма длительный путь развития, достаточно давно пережило ряд системных кризисов: разрушение родо-племенных сообществ в пользу общин (территориальных или профессиональных), затем разрушение замкнутых общин в пользу политической нации сначала с системой некоторого неравенства прав граждан, затем — их полного равенства. И, наконец, оно пришло к обществу, в котором всякий индивид равноправен в отношении всех государственных институтов, и его гражданские свободы суть выражение принципа сомасштабности гражданина и нации — принципа, весьма эффективного, но только в исторически-равновесном, сбалансированном обществе, в котором вся совокупность институтов работает на поддержание стабильности и равновесия.

Что же происходит при экспорте гражданских свобод в общества незрелые? Как правило — к деградации в пользу более устойчивых архаических способов организации. Политическая нация деградирует сначала в общество неравных прав (поражения в правах тех или иных сословий или наций, не через закон, так через практику, политическую или экономическую), затем возникают территориальные или корпоративные барьеры, а в худших случаях  кланы и клиентеллы, —родовые общности. На примере России мы видим, что это регресс во всей его протяженности. То же самое происходит и в иных «демократизируемых» обществах. Отсутствие всей невидимой глазу, но крайне весомой совокупности индивидуальных и коллективных практик, убеждений, институтов, которая удерживает западное общество в равновесии, приводит к тому, что методы самой «тонкой настройки» ведут к разрушению государственности, не готовой исторически к переходу на качественно новый инструментарий.

Порассуждайте о гражданских свободах в Прибалтике, Турции, Саудовской Аравии, прочих странах, в которых «международные организации» не ведут «беспощадный бой» за «права человека». Собственно, нет смысла заблуждаться относительно истинных задач экспансии этих ценностей, которые весьма эффективно размывают национально-культурные общности в пользу приоритета внешнего влияния.

4. Какова вероятная судьба международных институтов после событий в Ираке? Стоит ли ожидать восстановления их авторитета?

Авторитет международных институтов в связи с Ираком вряд ли подорван, подорвана в настоящий момент только вера в ООН, да и то скорее исключительно в глазах США и ориентированных на них элит, причем потому что лопнула иллюзия полной управляемости сообществом с их стороны (деньгами, идеями, силой). Остальные же страны лишний раз убедились, что площадка ООН — весьма жесткий инструмент, которым, правда, очень страшно воспользоваться. Антиамериканская фронда была весьма решительна на словах, на деле же испугалась задействовать все механизмы ООН. ООН крайне привлекателен и выгоден для многих «малых» стран, вес которых однако в последнее время растет. Постъялтинский мир сильно изменился, новые игроки хотят быть уравнены в правах. На этой естественной внутренней тенденции и будут играть США, стремясь полностью развалить ООН как организацию, в которой формальные механизмы равноправия формально компенсируют ощущаемое превосходство США в военной и экономической мощи.

ООН в существующем виде вряд ли сумеет сохраниться, однако, несомненно, будет возрождена, но все же после неизбежного периода, когда ее влияние благодаря целенаправленной политике будет фактически уничтожено. Созданная как инструмент общемирового баланса, в отсутствие единственного противовеса США — СССР, мировые институты будут долго видоизменяться в поисках адекватных форм, до тех пор пока либо некая новая коалиция сумеет бросит США вызов, либо сами США ослабнут в результате бесперспективной гонки за мировое господство.


НА ГЛАВНУЮ СТРАНИЦУ