Доклад ЦСИ ПФО 2002 "Государство. Антропоток"


Предложения по улучшению системы управления процессами иммиграции и натурализации
Альманах "Государство и антропоток"
Дискуссии
Тематический архив
Авторский архив
Территориальный архив
Северо-Запад: статистика пространственного развития
Книжная полка
Итоги переписи 2002 года
Законодательство
Организации, специализирующиеся на миграционной проблематике
О проекте
Карта сайта
Контактная информация

Национальное и постнациональное гражданство

Материалы экспертного опроса

Кутузов Михаил Александрович, Русское географическое общество, Воронеж.

Заданные вопросы интересны не столько тем, о чем они спрашивают, а тем, о чем умалчивают. Феномен гражданства, возникший при формировании национальных государств — то есть не позже середины семнадцатого столетия — заменил собой статус подданства, то есть состояние экономической подчиненности конкретному лицу на экономическую и юридическую зависимость от государственной машины. Главный механизм такой зависимости — налоговая система государства. Если этот легальный и легитимный механизм личность не устраивает, она от него уходит самыми разными способами: начиная от сокрытия доходов и заканчивая выводом капиталов в более приемлемые условия. Таким образом, с точки зрения экономической, гражданство — это привязка к государственной системе налогообложения. То есть способ заставить поделиться с государством  на общественные нужды. И если действительно происходит размывание национального суверенитета, то феномен гражданства должен трансформироваться вместе с ним. Очевидно, одной из форм такой замены может стать корпоративная принадлежность — к династии, к социальной общности, к религиозной конфессии и тому подобное. Кто по национальности Ротшильды? Не по происхождению, а по национальности? Эта семья купила для королевы Виктории Суэцкий канал и построила аэропорт Орли. Они уже давно вне национальной и гражданской определенности. Они Ротшильды по паспорту, который сами себе написали. Очевидно, следует ожидать всплеска династических изысканий среди новой элиты, что дает реальную возможность позиционировать себя с точки зрения новой аристократии. При этом наличие дворянского происхождения совсем не обязательно, а знание собственных корней и через них — реальная связь с историей — вещь совершенно необходимая. То же самое касается казачьего происхождения, предков-предпринимателей — все это позиционирование, так сказать, в истории вживую.

О феномене глобального гражданства — человеке мира — впервые заговорили во времена просветителей, в восемнадцатом веке. Такими людьми могли стать либо авантюристы типа Калиостро или Сен-Жермена, либо гонимые нигилисты типа Вольтера. Их стесняли любые государственные оковы, мешавшие творческим планам — то ли написанию басен, то ли превращению ртути в золото. Впоследствии человеком мира называли себя и главный шпион 20 века Лоуренс, и философ Рерих, и террорист Хаттаб. Скорее всего, в данном формате понятия глобальное гражданство — это не юридический статус, а чувство внутреннего комфорта. С одной стороны, никакая государственная система не способна ограничить их возможности, с другой — государство им в общем и не нужно. Нужна национальная культура, в которой они самореализуются . И если таких культур несколько — сколько языков ты знаешь, столько раз ты человек —  то приноравливаться к каждому государству просто невозможно. И космополиты, то есть люди, адекватно себя осознающие в разнотипных культурах — становятся самыми бесстрашными людьми на свете. Для них не существует опасностей — они в любой социально-культурной ситуации сумеют приспособиться. Нужно ли им гражданство? Нужны ли им гражданства? Думается, достаточно того, которое есть, оно им не мешает.

Не согласен с тем, что гражданские свободы индивида наилучшим образом защищают международные организации. Наилучшим образом свободы индивида защищает сам индивид — если знает, к кому конкретно нужно обращаться за защитой или как ее обеспечить безо всякой помощи. Независимость от наркотиков азовские казаки осуществили вострой шашкой и топором,  в щепы разнеся с десяток городских притонов. Очень подействовало. Независимость от мирской суеты осуществляют, уходя в монастырь, и обретая духовную свободу через полную зависимость от воли духовного наставника. Идея гражданских свобод индивида в ее раннелиберальном понимании давно перестала быть актуальной. Не нравится Россия — едут в Австралию. Надоело там — переселяются на необитаемый остров, к змеям длиной с оглоблю и паукам величиной с десертную тарелку. Свобода — не хочу. Но если подойти  к теме с позиций информационного постиндустриального общества — гражданские свободы становятся синонимом свободы информационной. Свободы знать то, что необходимо. С этой позиции международные организации ничуть не лучше государства. Отсюда мы опять возвращаемся к тому, с чего   начали: защитить свободы человек может только сам. Если сочтет необходимым этой свободой обладать и будет знать, чем жертвует, ее защищая.

Международные институты после событий в Ираке никуда не денутся. Просто изменится их влияние на определенные позиции в мире — объявление войны, например. Но то, что их полномочия должны быть пересмотрены с учетом сложившихся интересов — очевидно. ООН вряд ли будет оставаться единственной окончательной инстанцией, монополистом истины. Но функции межгосударственной коммуникации будут лежать на ней.


НА ГЛАВНУЮ СТРАНИЦУ