Доклад ЦСИ ПФО 2002 "Государство. Антропоток"


Предложения по улучшению системы управления процессами иммиграции и натурализации
Альманах "Государство и антропоток"
Дискуссии
Тематический архив
Авторский архив
Территориальный архив
Северо-Запад: статистика пространственного развития
Книжная полка
Итоги переписи 2002 года
Законодательство
Организации, специализирующиеся на миграционной проблематике
О проекте
Карта сайта
Контактная информация

Национальное и постнациональное гражданство

Материалы экспертного опроса

Рац Марк Владимирович, профессор, доктор геолого-минералогических наук, участник методологического движения с 1983 г. С 2000 г. живет в Иерусалиме.

1. Сохраняет ли в условиях глобализации и размывания национального суверенитета свое значение феномен гражданства? В чем могут заключаться функции данного института? Как следует относиться к феномену двойного гражданства?

Думаю, что в обозримом будущем особых изменений здесь не произойдет. Глобализация в значительной мере уже случилась, но случилась в паре с регионализацией (так что ее даже предлагают переименовать в «глокализацию»), а «размывание национального суверенитета» — это другой процесс, ход которого даже в западной Европе сталкивается с серьезными препятствиями. В общем, если не считать того, что «все в мире связано со всем», это процессы совершенно разные. Двигателем глобализации был и остается технический (в широком смысле) прогресс, а размывание национального суверенитета — процесс преимущественно политический.

К двойному гражданству я бы относился спокойно. России сейчас институт двойного гражданства, как говорится, — то, что доктор прописал. Проблемы с ним характерны для военно-полицейских режимов. Пример с Туркменией здесь как по заказу. (Предоставляю читателям возможность развить эту тему дальше.)

2. Можно ли ожидать возникновения в будущем феномена глобального гражданства? Какая форма государства может ему соответствовать?

Если говорить по гамбургскому счету, то «феномен глобального гражданства» — явление вовсе не будущего, а вполне настоящего и даже прошлого, известное под именем космополитизма. В каком смысле можно считать себя гражданином мира — вопрос отдельный и достаточно серьезный. В принципе это не мешает, — а, скорее, помогает — быть гражданином (и патриотом) своей страны и своего края[1]. Я думаю, что в этом смысле феномену глобального гражданства соответствует форма цивилизованного государства, и тогда неважно, будет ли оно национальным или постнациональным.

Что же касается формально-бюрократической стороны вопроса, то не знаю, существуют ли еще нансеновские паспорта, но это был очень важный пример в истории, а при нынешнем состоянии мира о них и их обладателях надо было бы написать популярную книгу. При желании можно представить себе ЕС`овские паспорта, хотя для дела шенгенской визы достаточно. Остальное, по-моему, из области фантастики.

3. Согласны ли Вы с тем, что гражданские свободы индивида наилучшим образом оказываются защищены международными организациями, а не органами государства?

Это очевидным образом зависит от государства. К сожалению, в России пока это похоже на правду, а, скажем, в Голландии — вряд ли. Но в странах, где плюют на права человека, международные организации тоже мало, что могут сделать: вспомните СССР (а там хоть видимостью были озабочены), я уж не говорю о саддамовском Ираке, Туркмении или Северной Корее.

4. Какова вероятная судьба международных институтов после событий в Ираке? Стоит ли ожидать восстановления их авторитета?

Гадать о вероятностях здесь мало осмысленно. Думаю, что у них есть два пути: коренное реформирование либо дальнейшая деградация. Если «межсооб» (не помню, кто острил по этому поводу) не займется безотлагательно[2] и всерьез переработкой абсолютно устаревших систем международного права и международных организаций, эти системы окончательно выродятся в фиктивно-демонстративные, каковыми во многом являются уже сейчас. ООН, по смыслу этой затеи, начало, организующее, а по факту это преимущественно бюрократическая машина, притом лишенная реальной власти, т.е. находящаяся на грани посмешища.  Кстати, события в Ираке всего лишь сделали эту ситуацию более наглядной: и до них все было ясно.

Позиция и тактика России (и Франции) в этой ситуации достаточно прозрачны, но, на мой взгляд, плохо продуманы. Ставка фактически делается на застой в «межсообе», но таковой вряд ли продлится долго. Делать сейчас ставку на ООН в ее существующем виде — стратегически проигрышно. Выиграет тот, кто выступит с достаточно продуманной идеологией реформы. Россия — не Америка. Перефразируя известную пословицу, я бы сказал, что недостаток силы компенсируется умом. Будет  грустно, если Россия станет до конца цепляться за отжившую систему и снова окажется в компании стран «третьего мира».


[1] В этом духе, кстати, высказывался недавно Энтони Гидденс.

[2] Я имею в виду даже не грядущую бюрократическую волокиту. Необходимые преобразования, сами по себе,  требуют интеллектуального обеспечения, которое вряд ли может быть разработано быстрее, чем за несколько лет.


НА ГЛАВНУЮ СТРАНИЦУ