Доклад ЦСИ ПФО 2002 "Государство. Антропоток"


Предложения по улучшению системы управления процессами иммиграции и натурализации
Альманах "Государство и антропоток"
Дискуссии
Тематический архив
Авторский архив
Территориальный архив
Северо-Запад: статистика пространственного развития
Книжная полка
Итоги переписи 2002 года
Законодательство
Организации, специализирующиеся на миграционной проблематике
О проекте
Карта сайта
Контактная информация

Феномен демографической глобализации (II)

Владислав Галецкий

Изменения в области иммиграционной и ассимиляционной политики развитых стран

Чрезвычайно важно отметить кардинальные изменения, которые произошли в политике развитых государств мира в таких важнейших демографических сферах, как ассимиляция и иммиграция.

Строго говоря, симптомы радикальных сдвигов в политике развитых стран в этой области начали происходить за 20–30 лет до конца Второй Мировой войны. Дело в том, что ещё в начале ХХ века правительства стран Европейской расы старались всячески ограничивать иммиграционные потоки, которые могли бы существенным образом нарушить традиционный для этих стран расово-этнический баланс. Немного отвлекаясь в историю, заметим, что в это время произошло даже известное ужесточение иммиграционных фильтров по отношению к представителям населения, возможность и нужность ассимиляции которых вызывала известные сомнения у правящих элит. Один из основателей Соединённых Штатов, Томас Джефферсон, отмечал, что главной задачей американского общества является борьба за то, чтобы вновь пребывающие массы людей, относительно легко и быстро адаптировались как к условиям политической системы США, т.е. либеральной демократии, так и принимали в качестве базовых ценностей своей жизни ту систему норм, ценностей, установок, моделей поведения, образа и стиля жизни, что характерно для англосаксонского ядра американской нации. На протяжении всего XIX в. американский истеблишмент активно поощрял иммиграцию из Великобритании и Ирландии, других государств германской языковой группы; он не препятствовал (но и не поощрял) иммиграцию из славянских стран, Испании, Португалии, Италии и Латинской Америки. Но правящая элита США всячески тормозила иммиграцию из всех остальных регионов.

В этой связи нельзя не упомянуть и о афро-американской проблеме. Ещё в самом конце XVIII в. среди правящих американских кругов появились опасения относительно наличия в их стране значительной массы афро-американцев. Именно тогда, то есть почти сразу же после образования Северо-Американских Соединённых Штатов, возникло движение за выкуп и освобождение рабов и за их добровольно-принудительную депортацию на Африканский континент. Движение это приобрело значительные масштабы. Так, освобождённые рабы, эмигрировавшие в Западную Африку, основали там в декабре 1821 г. поселение, которое в августе 1847 г. было преобразовано в государство Либерия. В честь американского президента Дж. Монро его столица в 1824 г. получила название — Монровия. Отметим, что либерийцы американского происхождения, так называемые американо-либерийцы, составляли костяк политической, экономической, культурной элиты этой страны. Слой американо-либерийцев был оттеснён от власти только в 1989 году, когда рухнул режим сержанта Сэмюэля Доу. Кроме того, афро-американцы в большом количестве селились и в Сьера-Леоне, столица которой, в память об этом, называется Фритаун, то есть “город свободы”. Поток африканского населения в США поддерживался экономическим строем плантаторского рабовладения. Отметим также, что среди мотивов Гражданской войны 1860-х годов между Севером и Югом важную роль играло стремление не допустить дальнейшего увеличения роста афро-американского населения.

Иммиграционно-ассимиляционная модель Джеферсона получила поэтическое название “плавильного котла”. Её основной функцией был процесс образования нации через этническую гомогенизацию. Напомним, что ассимиляционная практика поддерживалась в то время абсолютным большинством европейских государств. Достаточно вспомнить трагикомичные запреты на ношение шотландских юбок или политику германизации и мадьяризации в Австро-Венгерской Империи.

В самом конце XIX в. Конгресс США принял целый ряд очень жёстких законов, которые резко ограничили поток иммигрантов из стран Азии, Африки и Латинской Америки. По некоторым данным, количество иммигрантов из этих регионов уменьшилось чуть ли не в 10 раз.

Однако ситуация начала изменяться после Первой Мировой войны. Тут знаковым событием стала политика Франции, которая санкционировала иммиграцию на свою территорию трёх миллионов жителей из своих колоний в Магрибе и Индокитае. Иммигранты расселялись, главным образом, на бывших немецких территориях, отошедших к Франции по Версальскому договору. (В Рейнской области, в частности). Как мы уже говорили, политика “перерожать Германию”успеха не имела и, поощряя иммиграцию, французское государство пыталось скомпенсировать в свою пользу демографический дисбаланс с Германией. Этой же причиной объясняется и готовность разместить у себя около миллиона бежавших от гражданской войны и большевистского режима русских казаков и других эмигрантов из бывшей Российской Империи. Такая политика французских властей была, между прочим, использована пропагандистской машиной Третьего Рейха в качестве обвинения Франции в том, что “она сознательно и целенаправленно портит белую расу”. Один из главных идеологов нацистского режима Альфред Розенберг предрекал Франции “проклятие со стороны всех будущих поколений за то, что она делает с Европой”. То есть, как представляется, на первый план в иммиграционной политике государств Европейской расы выходили соображения политические.

Во время Второй Мировой войны произошли ряд событий, которые показали полезность разнообразия этнической мозаики и тем самым вызвали отход правящих элит Западных государств от модели “плавильного котла”.

Самый яркий пример этого, который многократно упоминается в литературе по социо-демографической и историко-этнологической проблематике, это участие американцев итальянского и немецкого происхождения в войне против нацистской Германии и фашистской Италии.

Как известно, после 1925 г. режим Бенито Муссолини объявил жесточайшую войну мафиозным сицилийским и южно-итальянским кланам. Авторитарное государство не желало терпеть конкурентов, располагавших реальной властью на местном уровне. Полицейские репрессии вынудили уцелевшую верхушку мафиозных структур к бегству в другие страны, почти исключительно в США. Там как раз вступил в действие “сухой закон”и переселившиеся туда мафиозные лидеры, быстро рекрутировав рядовой состав из среды итальянских иммигрантов, легко сумели на контрабандной торговле алкоголем стать главной “этнической мафией”. Но в Южной Италии и на Сицилии оставались их соратники по мафиозной деятельности, под давлением режима принявшие вид законопослушных граждан. Когда в 1943 году американские войска должны были осуществить десантирование в Сицилии, с целью дальнейшего движения на Север, то этому предшествовала очень серьёзная работа спецслужб. Американский истеблишмент был готов проявить известную мягкость к деятельности итальянских мафиозных организаций на территории США, в обмен на помощь с их стороны в Италии. И такая помощь американскому правительству была оказана. Лидеры итало-американской мафии уговорили своих коллег на Апеннинах помочь войскам союзников. Именно мафиозные кланы перебили и разоружили местные гарнизоны на Сицилии, так что никакого реального сопротивления там оказано не было. Примерно то же произошло и в Южной Италии, где передвижение верных режиму Муссолини войск было полностью дезорганизовано, а военная инфраструктура разрушена. Эта тема, помимо широкого исследования в специальной литературе, нашла свое отражение в беллетристике и кинематографе.

Участие и роль американцев немецкого происхождения в войне против Третьего Рейха изучено несколько слабее, хотя и здесь имеются многочисленные документальные свидетельства о том, как использовался этнический фактор: знание языка, местности и обычаев; сохранившиеся родственные,дружественные и деловые связи.

Интересный пример тонкого и умелого использования полиэтничности своего населения военным командованием США против Японии во Второй Мировой войне приводит Л.Н. Гумилёв. Как известно, проблема сохранения военной тайны — это залог победы. Особенно остро эта проблема стояла во время боевых действий на таких гигантских водных просторах, как Тихий Океан. От способности шифровать и дешифровать информацию тут зависела судьба флотов и армий. Германия в 1941 году уже располагала мощнейшей системой шифрации и дешифрации — так наз. системой “Энигма”. Немецкое руководство поделилось её технологическими секретами со своими японскими союзниками. В результате американские сообщения, донесения и приказы быстро расшифровывались. Каким образом командованию США удалось выйти из столь затруднительного положения? В войска и группы связи были срочно призваны представители малочисленных индейских племён. Индеец племени А посылал через океан сообщение индейцу племени В на своём родном языке, а обратное сообщение он принимал уже на его родном языке. Японцы без особого труда расшифровывали собственно текст сообщения, но прочитать его они не могли, так как переводчиков, знающих индейские языки, на которых говорили тысячи или всего лишь сотни людей, в Японии не было.

Выше приведённые примеры показывают, что государство,общество,при желании и умении может использовать полиэтничность как фактор силы, а не слабости.

После Второй Мировой войны практически все развитые страны перешли к ассимиляционно-иммиграционной модели, которая получила название “миска с салатом” (“миска салата”). Можно было наблюдать почти что полный и повсеместный отказ от политики ассимиляции,по крайней мере от её явных форм.

Начало 1950‑х годов — это время массовой иммиграции в Западную Европу из стран бывших колоний. Здесь следует выделить два потока: это поток европейцев-колонистов, так наз. “репатриация белого человека”, и поток собственно жителей колоний. Западно-европейские государства всячески поощряли иммиграционные потоки, так как нуждались в дешёвой рабочей силе, что имело особенно важный характер в условиях послевоенного экономического кризиса и резкого обострения социально-экономической обстановки. Иммигранты из колоний были более неприхотливыми и сговорчивыми, чем собственные работники. Помимо этого, именно в начале-середине 50‑х годов образовались целые экономические ниши, которые были целиком заняты представителями некоренного населения. Коренное население не желало, за очень редким исключением, работать на целом ряде опасных, вредных или крайне непрестижных производств. В основном эти производства связаны с отраслями химической промышленности и с сектором коммунального хозяйства.

Таким образом, можно сделать следующий вывод. Демографическая глобализация в первые три послевоенных десятилетия обеспечила Западную Европу необходимым контингентом дешёвой рабочей силы. Это позволило ликвидировать дефицит рабочей силы в Западной Европе, вызванный последствиями Второй Мировой войны и структурной перестройкой всей западно-европейской экономики в период до 1975 года. Использование дешёвой рабочей силы (заработная плата выходца из бывших колоний была в 3–4 раза меньше, чем у представителя метрополии. Реальные издержки, учитывая отсутствие выплат в различного рода социальные фонды, были ещё меньше) позволило, за счёт резкого уменьшения издержек на оплату труда, западно-европейским товарам приобрести необходимый уровень конкурентоспособности. Этот фактор, конечно, наряду с другими, обеспечил быстрый экономический рост Западной Европы в послевоенный период.

Аналогичные процессы происходили и в других развитых странах. В Соединённых Штатах, Канаде, Австралии и Новой Зеландии были существенным образом смягчены иммиграционные законодательства. С конца 1950‑х годов ассимиляционная политика, по крайней мере на официальном уровне, перестала существовать. Роль иммигрантов как более дешёвой рабочей силы в американской экономике в послевоенный период также весьма значительна, но имеет несколько иную структуру по отношению к Западной Европе. Здесь иммиграционные потоки направлялись в основном в три стороны: в сельское хозяйство и на сегмент средне- и высококвалифицированной рабочей силы, а также, с конца 1960‑х годов, в сферу услуг.

Роль мексиканских подёнщиков-батраков для успешного функционирования аграрного сектора американской экономики вообще трудно переоценить. Этот феномен изучен очень основательно, поскольку он стал материалом для многочисленных, в том числе математических, моделей сезонной миграции. По оценкам, успешное функционирование аграрного сектора американской экономики обеспечивается тремя-четырьмя миллионами мексиканских работников. Вообще, период с начала 1960‑х годов называют “мирной Испанской Реконтистой” Юго-Западной части Соединённых Штатов, имея ввиду неуклонный рост доли испано-язычного населения.

Вторая сторона иммиграционной ситуации в США — это феномен “утечки умов”, т. е. импорт высококвалифицированных элитных специалистов.

В 1960‑е годы иммигранты — инженеры и научные работники — позволили американской экономике решить проблему дефицита научных кадров среднего звена и высококвалифицированных инженеров. К сожалению, по причинам различного характера, точных оценок этого явления не существует. По приблизительным оценкам счёт идёт на миллионы специалистов. Умелая иммиграционная политика позволяла решать многочисленные стратегические задачи. Общеизвестно, что “Манхеттенский проект” был осуществлён международной группой физиков-ядерщиков, где доля американцев не превышала и половины. В 1978 г., в результате политики советских властей, из СССР была выдавлена огромная (до 200 тыс. чел.) группа специалистов, работавшая в области программного обеспечения. Большая часть этой группы эмигрировала в США, что позволило американской экономике выйти в области производства компьютерных программ на передовые, местами монопольные, позиции, которые она сохраняет и по сей день.

В период с 1975 и по 1980 годы в иммиграционной сфере произошли значительные изменения. Высокоэффективная система социального обеспечения, в первую очередь пособия, стали давать иммигрантам возможность жить в развитых странах, не будучи занятыми ни на какой наёмной работе. Разумеется, само по себе социальное пособие невелико и обеспечить средний уровень жизни себе и своим близким за счет него невозможно. Но всё дело в том, что иммигранты приезжают из стран с таким низким уровнем, что выгоднее жить на мизерное социальное пособие всей семьёй в развитой стране, чем оставаться у себя на родине. Так, в десятках стран годовой доход на душу населения не превышает 500 $ США, т.е. размера минимального социального пособия. Таким образом, происходит люмпенизация и пауперизация значительной части иммиграционных потоков, идущих в развитые страны. Это вызывает определённое недовольство населения развитых стран и отражается в не очень удачных попытках законодательным путём перекрыть иммиграционные потоки.

Не без изящества процесс гетерогенизации общества выразил покойный президент Франции Франсуа Миттеран:”Быть французом сегодня —это значит быть немножко арабом, немножко итальянцем, немножно сенегальцем, немножко индо-китайцем и, даже, немножко испанцем.”

Итоги глобализации населения к началу XXI века

Общедемографические аспекты

Главный демографический итог глобализации населения состоит прежде всего в резком увеличении численности человечества. За период глобализации населения, т.е. с 12 октября 1492 г. и по 2001 г., население Земного Шара увеличилось с 470 млн. чел. до более чем 6 млрд., т.е. почти в 13 раз. Для человечества в целом стал характерен с XIX в. так наз. экспоненциальный демографический рост, при котором собственно скорость роста населения пропорциональна численности самого населения.

Феномен демографического феномена современного общества западного типа сложным образом интерферирует с процессом глубокого демографического кризиса Европейской расы. Ареал Европейской расы пересекается, но не совпадает, с территорией, где господствует современное общество западного типа. (Например, Япония не относится к ареалу Европейской расы, а Украина не является частью современного западного общества). Исходя из этого, вся территория Земного шара с демографической точки зрения последствий глобализации населения, может быть поделена на три гигантских зоны (мира, как их принято было называть во всей послевоенной литературе.)

Первый мир.Это мир развитых государств. Это территория, которую занимают страны современной Западной цивилизации, так называемые развитые страны.

Третий мир. Слаборазвитые государства.

Второй мир. Это так называемые новые индустриальные страны. Кроме того, в состав второго мира мы включим такие государства, как бывшие республики СССР, Китай, Индия и ряд других, т.е. все те государства, которые по уровню своего развития ниже высокоразвитых государств, но выше слаборазвитых государств. Для первого мира характерен либо нулевой демографический рост, либо демографический рост близкий к нулевому. Это без учета иммиграции. Иммиграционное потоки, которые идут в эти страны, в свою очередь, уменьшают удельный демографический вес Европейской расы. В этих странах существуют весьма значительные группы иммигрантов с более (даже намного более) высоким уровнем рождаемости. Исключение — Япония. Поэтому, в странах первого мира следует ожидать постепенное снижение доли коренного населения и ослабление позиций Европейской расы. В европейских государствах первого мира будет происходить дальнейший процесс арабизации (Франция), тюркизации (Германия, Голландия), индо-пакистанизация (Великобритания). Сохранится (для Западной Европы) тенденция к известной исламизации населения. Для США будет характерна тенденция к увеличению доли латино-американского, негритянского, китайского населения. По прогнозам, к 2010 г. до 65% населения Калифорнии — ведущего в технологическом отношении штата — будут составлять представители не-европейского населения. В не-европейском сегменте второго мира — интереснейшая социодемографическая ситуация, которая во многом повторяет “демографическую бурю” европейской расы. Население этих стран представляет собой популяции в биологической фазе своего развития. Поэтому здесь следует ожидать как сохранения высокого демографического роста, так и в течение по крайней мере ближайших двух-трех десятков лет традиционных демографических моделей развития. Парадоксальным образом это будет сочетаться с высоким экономическим ростом, что может привести к радикальным изменениям в мировой расстановке сил. Третий мир будет сохранять высокие темпы демографического роста при крайне низком экономическим росте, следствием чего будет пауперизация, люмпенизация и маргинализация населения.

Антрополого-этнологический аспект

Глобализация населения, породив мощнейшие миграционные потоки, привела к созданию новых этно-расовых групп. Благодаря процессам глобализации, на территории двух американский континентов возникли Американская и Канадская нации, а также Латино-Американский суперэтнос, который получился благодаря соединениям элементов Западно-Европейского суперэтноса, элементов негроидной расы и представителей автохтонного индейского населения. Вследствие глобализации населения на иммиграционных волнах родились Австралийская и Новозеландская нации, родился Африканерский этнос. Глобализация населения — в виде колониальной эпохи — способствовала превращению субэнических образований в этносы, а этносов — в нации. Тут самый известный пример —Индия. Только благодаря британскому владычеству, субэтнические образования синтезировались в Хиндустанский этнос, а вокруг Хиндустанского этноса образовалась Индийская нация. То же самое можно сказать и о многих других этносах, нациях и государствах. Алжирцы и марокканцы, иракцы и пакистанцы — список можно продолжать еще очень долго, — стали этносами и/или нациями только в результате процессов демографической глобализации.

Глобализация, парадоксальным образом в начале резко усилила демографические позиции Европейской расы, а затем резко ослабила их. Итог глобализации населения для Европейской расы “нулевой” — расовое соотношение на планете (по отношению именно к Европейской расе) сейчас примерно такое же, какое оно было до начала процессов глобализации. Вместе с тем, Европейская раса продолжает занимать господствующие позиции в экономике и геополитике.

Главная демографическая проблема, порожденная глобализацией, состоит в крайне неравномерном демографическом развитии человечества. Высокоразвитые страны (в лице коренного населения) и Европейская раса находятся в постбиологической популяционной фазе. Остальные группы населения Земли все еще пребывают в биологической фазе. При этом для ряда стран — Китай, Индия, Индонезия, ряд новых индустриальные страны —характерно сочетание высокого демографического роста и высокого экономического роста. Это демпфирует распространение бедности и поляризации среди населения. Для слаборазвитых стран высокий демографический рост сочетается со все более усиливающейся экономической отсталостью, что может привести к локальныму, а затем и глобальному кризису (в виде борьбы/войны за передел совокупного общепланетарного богатства и за доступ к мировым ресурсам).

Геполитический, геоэкономический и геостратегический аспекты

Главные итоги глобализации населения в этих аспектах состоят в том, что Европейская раса, Западно-Европейский суперэтнос, Фаустовская цивилизация и Мировой Униполь, сохраняют за собой позиции абсолютного господства в геополитической, геостратегической и геоэкономической сферах.

Глобализация населения позволила Европейской расе расширить ареал своего распространения более чем в 10 раз. К началу ХХ в. люди Европейской расы стали составлять примерно 40% населения Земного Шара. В этот момент Европейская раса достигла своего абсолютного демографического максимума. С этого же момента и начался ее непрерывный откат от захваченных было демографических позиций. При этом, в настоящее время, Европейская раса все еще контролирует до 70% совокупного мирового богатства, сохраняет за собой почти полный контроль в сферах передовых экономических технологий и перспективных научных разработок. Клубом белых джентельменов являются Сенат США; миллиардеры с состоянием выше 30 миллиардов долларов.

С геополитической точки зрения, два важнейших региона — Северная Америка и Западная Европа — все еще контролируются Европейской расой. В то же время, происходит достаточно заметный процесс ослабления ее позиций в таких важнейших регионах, как Калифорния, Дальний Восток, Австралия.

Сейчас сложилась совершенно уникальнейшая геополитическая ситуация, аналогов которой практически никогда не было в мировой истории. (При большом желании слабую аналогию можно найти лишь в эпоху поздней Римской Империи). Наиболее мощная в военно-технологическом отношении часть человечества —Западно-Европейский суперэтнос — вследствие низкой пассионарности и ограниченного демографического ресурса — совершенно не готов к возможной войне с большими людскими потерями. В то же самое время, те группы человечества, кто готов к людским потерям (Исламский Мир, Индия, Китай, Черная Африка), совершенно не располагают (пока) адекватной технологической базой. Возможно, что в этом кроется одна из причин отсутствия в данный момент реальной угрозы военного столкновения по линии “богатый Север—бедный Юг”. Если в мире сложится конфигурация сил по формуле: Западно-Европейский суперэтнос + группа человечества, обладающая значительным демографическим ресурсом и готовая им жертвовать vs другая группа человечества, обладающая значительным демографическим ресурсом, и готовая им жертвовать + страна или группа стран, обладающая военно-технологическим потенциалом, адекватным уровню стран Западно-Европейского суперэтноса, то угроза Третей Мировой войны резко возрастет. (В сценарной геополитической литературе наиболее популярен следующий сценарий: Западно-Европейский суперэтнос + исламский мир vs Россия + Китай + Индия. В то же время, рассматриваются и более экзотические сценарии: США + Россия + Индия + Япония vs Западная Европа + Исламский Мир + Китай.) С другой стороны, успех высокопрофессиональной и достаточно фанатичной армии Ирака в борьбе с ультрафанатиками Хомейнистского Ирана; абсолютное превосходство высокопрофессиональных вооруженных сил Израиля над арабскими военными формированиями, несмотря на фанатизм и героизм последних; успех высоких технологий в войне в Персидском Заливе, и, наконец, несколько неожиданная по своей легкости победа НАТО на Балканах может свидетельствовать в пользу того, что действительно грядет эпоха информационно-технологических войн, когда моральный дух сражающихся сторон будет иметь очень малое значение.

В таком случае Третья Мировая война по линии “бедный Север — богатый Юг”, если она действительно будет иметь место, может произойти в точке, когда, с одной стороны, “взорвется демографический котел бедных стран”, а, с другой, военные технологии Западно-Европейского суперэтноса позволят вести войну армиями, где будут преобладать лишь роботы и техника, управляемая дистанционно, без непосредственной опасности для личного состава. И, с другой стороны, тот же Западно-Европейский суперэтнос должен будет распологать очень хорошо обученной, прекрасно вооруженной прослойкой военных профессионалов экстра-класса, готовых, в случае крайней необходимости пожертвовать своей жизнью и, что еще более важно, Фаустовское общество морально-психологически должно быть готово принять эти жертвы.

По мере развития экономики Китая и Индии доля приходящихся на Европейскую расу мировых богатств будет постепенно падать.

Если сейчас глобалистская элита в основном представлена, как, по крайней мере представляется, людьми Европейской расы, то с течением времени ее расовый состав изменится, таким образом, следует ожидать дальнейшего ослабления позиции Европейской расы.

Дестабилизирующая роль демографических факторов

Вопрос о возможности конвертации демографического потенциала в геополитический достаточно спорный. История знает многочисленные примеры того, как страны, не имевшие значительных демографических ресурсов, всё же сумели стать гегемонами и удерживать лидирующее положение на протяжении относительно длительных исторических периодов. Это древнегреческие города-полисы, Рим, Португалия, Нидерланды и, наконец, Великобритания. Последней удавалось в отдельные исторические промежутки контролировать территории, население которых превышало население собственно метрополии более чем в 100 раз. С другой стороны, Китаю, чьё население никогда не опускалось ниже отметки в 10% от общемирового, выйти на мировой уровень удалось только во второй половине ХХ в. Связь по линии “демографический потенциал-экономическая, политическая и военная мощь — геополитический вес”, вообще говоря, глубоко неоднозначна. В литературе, посвящённой анализу этого вопроса, общую оценку влияния демографического потенциала государства на его совокупную мощь обычно выражают обидной формулой вроде: ”Индия, Индонезия и Бразилия могут стать великими державами, а могут никогда ими и не стать, но вот Люксембург, Исландия и Дания великими державами никогда не будут.” (Последние три страны лишены шанса стать великой державой из-за ограниченности демографического ресурса).

Разумеется, понятно, что демографический ресурс определяется не только и не столько количественными параметрами, сколько качественными. У государства, население которого состоит из больных людей, наркоманов, алкоголиков и дебилов шансов на процветание не слишком много.

Наш вывод состоит в следующем. Правящие круги развивающихся стран будут всячески стремиться конвертировать демографический потенциал в геополитический вес. Примеров этому множество. Индийская программа “нулевого демографического роста”была свёрнута правящими кругами совершенно сознательно, так как огромное население Индии —это гарантии безопасности как против Китая, так и против Исламского Мира, в первую очередь Пакистана. Высокий уровень рождаемости всячески поддерживается режимами Ирана и Ирака, и тем и другим нужно “побольше мальчиков для революции”. В 1980 г., когда Франция решила заменить компрометировавшего её императора Центрально-Африканской империи маршала Бокассу, диктатора и людоеда (в буквальном смысле), на его племянника Давида Дако, то для этого потребовалось всего лишь 200 французских десантников. (Примерно столько же солдат было под ружьём у маршала Бокассы). Всё население тогдашней империи не превышало 1,8 миллиона человек. Однако вряд ли Франция либо США смогли бы с такой же лёгкостью вмешаться в дела государства с населением в 18 миллионов человек и пусть плохо вооружённой, но, скажем, двухсоттысячной армией. Это повлекло бы за собой практически неминуемые высокие потери, которые современная западная страна себе позволить не может. Поэтому все разговоры о том, что Европейский Союз или НАТО направят свои войска в Зимбабве для защиты белого населения от происходящих там погромов (весна 2000 года) — это всё пустые слова. Тем более, никто не направит своих солдат в ЮАР, с её более чем 45 миллионами жителей. Лидеры слаборазвитых государств понимают это. Поэтому для них действует формула: значительное население есть гарантия политического суверенитета. Разумеется, эта формула далеко не абсолютна и, в общем-то, просто неверна. Но именно она отражает господствующие в слаборазвитых государствах умонастроения. В явной форме её выразил президент Ботсваны сэр Кетумиле Масире примерно следующими словами:”Сейчас нас 1,3 миллиона. И с нами никто не считается. Когда нас будет 6 миллионов, с нами будут кое-где считаться. Если нас будет 12 миллионов, с нами будут считаться все.”

Таким образом, правительства и правящие элиты развивающихся стран с очень большой вероятностью будут всячески стимулировать демографический рост в своих странах, надеясь конвертировать его в геополитическое влияние и усматривая в нём гарантию суверенитета для своих стран.

Интегрирующая и стабилизирующая роль демографической глобализации

Демографическая глобализация состоит в том числе в своего рода постоянном обмене населением. Люди мигрируют, переселяются из страны в страну, при этом они сохраняют связи со своей первоначальной родиной и тем самым выполняют определённую интегрирующую роль.

Вопрос отношений между различными диаспорами, с одной стороны, государственными структурами, населением и общественностью стран их проживания, с другой стороны, давно уже является темой различного рода научных исследований, постоянного интереса со стороны масс-медиа и спекуляцией различных политических сил. Существуют широко известные красноречивые примеры влияния диаспор или самого факта их присутствия в той или иной стране на взаимоотношения её правительства и правящих кругов со страной — исторической родиной диаспоры.

Проармянская позиция, традиционно характерная для внешней политики Франции, не в последнюю очередь объясняется чрезвычайно активной ролью мощной армянской диаспоры в этой стране и её сильными позициями в бизнесе и в искусстве. (Достаточно вспомнить всемирно известного киноактёра и музыкального исполнителя в стиле “шансон” Шарля Азнавура).

Как известно, правящие круги и общественность США огромное внимание уделяет конфликту католиков-ирландцев и протестантов англо-шотландского происхождения в Ольстере. С середины 1999 г. переговоры между правительством Великобритании и лидерами ирладской общины Ольстера проходят при посредничестве официальных представителей американской администрации. Такая заинтересованность Соединённых Штатов в проблеме Североирландского урегулирования трудно объяснить чем-либо иным, кроме как наличием в США более чем 30 миллионов потомков переселенцев из Ирландии. (Ирландские корни имеют представители семейства Кеннеди, президент Рональд Рейган, многие другие видные американские деятели. Культовая героиня американской литературы Скарлетт О'Хара также по происхождению была (наполовину) ирландкой). Ольстерский терроризм в принципе, из-за наличия во всём англосаксонском мире огромного числа людей, имеющих ольстерские и собственно ирландские корни, не мог быть локализован в узких географических рамках. В литературе неоднократно приводились примеры, когда боевиков Ирландской республиканской армии финансировала нью-йоркская фирма, оружие и амуниция закупались в Австралии, а подготовку потенциальные боевики проходили где-нибудь на канадской ферме. Между прочим, в историографической науке существует точка зрения, что известная медлительность США со вступлением во Вторую Мировую войну, помимо всего прочего, была связана с давлением американцев ирландского происхождения, не желавших участия в войне “ради интересов британского империализма”.

В апереле-мае 1982 г. Италия, несмотря на обязывающее решение руководящих органов Европейского Экономического Сообщества, официально отказалась от какого-либо, даже чисто символического, участия в санкциях против Аргентины из-за Фолклендской войны. Свою позицию итальянское руководство аргументировало тем, что не собирается выступать против страны, где живут более 2 миллионов выходцев из Италии и их потомков.

Роль еврейской диаспоры в США и её влияние на американскую ближневосточную политику — это, быть может, одна из самых хорошо изученных тем взаимоотношения диаспоры со страной её проживания. То что Западная Европа в арабо-израильском конфликте занимала более нейтральную позицию, это можно объяснить в том числе и отсутствием столь мощного и хорошо организованного произраильского лобби. Общеизвестен такой факт, что в одном Нью-Йорке евреев, а их там более 6 миллионов, больше, чем во всём Израиле. Роль и место еврейской общины в определении ближневосточной политике США столь велика, что её невозможно переоценить.

Представляется, что повышенный интерес правящей американской элиты к событиям в Польше, в первую очередь вызван мощной общиной американцев польского происхождения. (Связи на таком уровне между Польшей и США начались со времён обретения последними независимости. Тадеуш Косцюшко — национальный герой Польши, США и Австралии). Збигнев Бжезинский, которого правящая советская элита, как сейчас пишут, считала “самым опасным поляком в мире”, архитектор не только восточно-европейского направления американской внешней политики, но и главный американский геополитик последней четверти ХХ в.

Как мы уже говорили, после Второй Мировой войны правящие круги западных стран стали активным образом использовать многообразие этнической палитры своего населения. Особенно это характерно, по понятным причинам, для Соединённых Штатов и других “эмигрантских стран”. Администрация Рейгана совершенно правильно рассудила, что вряд ли кто-либо представит её интересы в Ливане лучше, чем американец ливанского происхождения, миллиардер Филипп Хабиб. Этот же опыт, правда без особого успеха, пыталась повторить администрация Клинтона, когда на роль своего посредника в Балканском конфликте предложила “фармацевтического барона” и миллиардера Милана Панича, который, правда очень короткое время, побывал премьер-министром Югославии. Конечно, было бы верхом наивности утверждать, что жёсткая в своей однозначности антисербская позиция американской администрации объясняется лишь отсутствием активного сербского лобби в самих США. Но то, что этот фактор значителен, также нельзя отрицать. Человеческое сознание вообще устроено так, что склонно переносить на весь этнос свойства и характеристики отдельных, широкой публике известных, его представителей. В этой связи вообще любопытно посмотреть отношение к албанскому этносу во время балканского кризиса 1999 г. Так, в российской прессе, за очень редким исключением, албанцы были представлены как этнос пастухов, бездельников, террористов и боевиков. В бульварной прессе, а именно она и формирует общественное сознание, была даже такая формула: “албанцы — это европейские чеченцы”. Гораздо более позитивным был образ албанского этноса в западно-европейских средствах массовой информации. Там албанцы уже были свободолюбивыми потомками Георга Кастриоти Скандербега, великого воина и борца за свободу, в европейском сознании фигуры, равнозначной графу Роланду, Вильгельму Теллю и Тилю фон Уленшпигелю (в интерпретации последнего Шарлем де Костером). Что касается американских СМИ и общественности, то для них этноним “албанец” оказался ассоциированным с прекрасными американскими актёрами Джоном и Джеймсом Белуши, а также с одним из самых выдающихся кинематографистов-аниматоров последней четверти ХХ века Ральфом Бакши (его анимационный фильм “Лёд и Пламя” входит в первую пятёрку лучших фильмов этого жанра за всю историю кинематографа). Колоссальный пропагандистский успех НАТО состоит прежде всего в том, что в общественном сознании “кровожадный образ диктатора Милошевича” противостоял романтизированному образу потомков Скандербега —Али-паши Тепеленского и соотечественников братьев Белуши и режиссёра Бакши (сам Джеймс Белуши в дни конфликта неоднократно выступал по телевидению и в печати). Как нам представляется, если бы президентом Югославии был бы не Милошевич, а Милан Панич, то вся балканская история развивалась бы по-другому сценарию.

И, наконец, ещё два фактических примера. Американо-китайское сближение и их достаточно тесные экономические отношения, которые укрепляются по сей день, были бы невозможны без многомиллионной и чрезвычайно активной китайской диаспоры. Лоббистами интересов Китая и американо-китайского стратегического партнёрства выступают многие известные американские политические деятели, самое громкое имя среди них — бывший госсекретарь Генри Киссинджер. Его концепция PaxPasifica базируется на установлении долговременного американо-китайского партнёрства и перемещении центра мировой политики в бассейн Тихого океана.

И последний пример. Ещё до Второй Мировой войны Австралию называли “страной — продолжением Англии, которая хочет быть большей Англией, чем сама Англия”. К концу ХХ в., т.е. всего лишь через 60 лет, ситуация несколько изменилась. Австралийский истеблишмент не может не учитывать интересы выходцев из близлежащих стран Юго-Восточной Азии, которых в самом Австралийском Союзе уже насчитывается 30% всего населения. В стране активно дебатируется вопрос об упразднении монархии в лице английской королевы и о поисках совершенно новой идентичности. Противники монархии не устают повторять, что Австралия — это не часть большого англо-саксонского мира, а самобытная общность и компонента Австралазии, сообщества, включающего в себя помимо Австралии и Новой Зеландии, также Юго-Восточную Азию, Китай и Японию. Провал антимонархистов на последнем автралийском референдуме показывает, что сила этнических и культурно-цивилизационных привязанностей взяла верх над территориальным императивом. Но это пока. Ситуация, по мере роста удельного веса представителей азиатского населения в Австралии будет меняться. Не случайно, целый ряд американских аналитиков считает, что “Австралия сегодня — это Соединённые Штаты завтра”.

В заключении, чтобы подчеркнуть, каким неожиданным ракурсом может проявить себя демографическая глобализация, приведём почти что курьёзный случай. Одним из самых ярких, остроумных и изящных критиков “пагубной для нашей (то есть, Новой Зеландии) национальной идентичности” политики ориентации на Великобританию выступает чрезвычайно популярный американский актёр Сэм Нил. Постоянный лейтмотив его выступлений — это “десятки тысяч наших парней погибли, защищая Британскую Империю по всему миру” и “мы, новозеландцы, относимся к Полинезии и будущее наше — это Полинезия”. Забавно то, что последние 20 лет Сэм Нил снимается исключительно в Голливуде и последний взлёт его популярности связан с исполнением роли Мэрлина в одноимённом фильме, поставленном в Голливуде по сюжетам древнеанглийских саг.

Некоторые сценарии демографического будущего земного шара

Согласно прогнозу, в 2025 г. список самых населённых стран Планеты должен будет выглядеть примерно следующим образом (в миллионах человек): Китай — 1561; Индия — 1414; Европейский Союз — 380; США — 335; Индонезия —287; Пакистан — 224; Бразилия — 0218; Нигерия — 203; Бангладеш — 177; Мексика — 141; Россия — 138; Япония — 121; Филиппины — 111; Вьетнам — 110; Конго (Демократическая республика, бывший Заир) —106; Эфиопия — 99; Иран — 97; Египет — 96; Турция — 88; Германия — 80; Таиланд — 373; Мьянма — 68; Франция — 64; Великобритания — 63; Колумбия — 58; Италия — 55; Южная Корея — 53; Танзания — 51.

По данным прогнозных оценок, в 2050 г. список самых населённых стран Планеты изменится следующим образом (в миллионах человек): Индия — 1529; Китай — 1478; США — 349; Пакистан — 346;Индонезия — 312; Бразилия  — 244; Нигерия — 244; Бангладеш — 213; Эфиопия — 170; Конго (Демократическая Республика) —160; Мексика — 147; Филиппины — 131; Вьетнам —127; Россия — 122; Иран — 115; Египет — 115; Япония — 105; Турция — 101.

Теперь приведём прогнозные данные по численностям крупнейших мировых регионов. В 2050 г. население Африки будет составлять 1 миллиард 766 миллионов человек; Азии —5 миллиардов 268 миллиона человек; Европы — 628 миллионов человек; Латинской Америки и Стран Карибского моря —809 миллионов человек; Канады и Соединённых Штатов —392 миллиона человек; Океании — 46 миллионов человек.

Всё человечество в 2050 г. должно будет насчитывать 8 миллиардов 909 миллионов человек; причём в развитых странах будут жить 1 миллиард 155 миллионов, а в развивающихся —7 миллиардов 754 миллиона человек.

Для сравнения: в 1950 г. на Земле жило 2 миллиарда 521 миллион человек, из них 813 миллионов — в развитых странах, и 1 миллиард 709 миллионов — в развивающихся.

В 1999 г. в развитых странах жили 1 миллиард 182 миллиона человек, а в развивающихся странах — 4 миллиарда 719 миллионов человек.

Теперь приведём удельные веса различных регионов в общей массе населения Земного Шара.

1950 год.

Развитые страны —32,2%, развивающиеся страны — 67,8%, Африка — 8,8%; Азия — 55,6%; Европа — 21,7%; Латинская Америка и страны Карибского бассейна‑6,6%; США и Канада — 6,8%; Океания — 0,5%.

2000 год.

Развитые страны — 20%, развивающиеся страны — 80%; Африка — 12,7%; Азия — 60,7%; Европа —12,4%; Латинская Америка и страны Карибского бассейна — 8,5%; США и Канада — 5,2%; Океания —0,5%.

2050 год.

Развитые страны — 13,0%, развивающиеся страны —87,0%, Африка — 19,8%; Азия — 59,2%; Европа — 7,0%; Латинская Америка и страны Карибского бассейна — 9,1%; США и Канада — 4,4%; Океания — 0,5%.

Некоторые очевидные выводы, которые не подвергаются сомнению экспертов

1. Доля населения, проживающего в развивающихся странах, будет неуклонно расти, а население развитых стран, в удельном выражении, будет сокращаться. Также оно, правда немного, сократится и в абсолютном выражении. Это будет главным демографическим вызовом социально-экономической стабильности в XXI в. Учитывая то, что факторы, способствующие межстрановой и внутристрановой поляризации, вряд ли ослабнут, это будет способствовать возможному росту конфронтации, вплоть до начала мировой войны.

2. Будет неуклонно сокращаться доля белого населения. Демографический прирост в Европе, США, Австралии, Новой Зеландии и Канаде станет осуществляться лишь за счёт иммиграции небелого населения и за счёт высокого уровня рождаемости также среди небелого населения. Мировой удельный вес Европы уже снизился практически в два раза и снизится ещё в 1,8 раза к 2050 г. Кроме того, как представляется, будет происходить деевропеизация ареала Европейской расы.

3.В мире продолжится абсолютный и относительный рост бедности.

4.Произойдёт дальнейшее увеличение влияния Китая и, шире, всего китайского этноса на мировую политику.

5.Увеличится роль Исламского Мира.

Некоторые выводы, которые отражают специфику нашего понимания демографической глобализации

1. В ближайшие сто лет человечество сохранит своё этническое и культурно-цивилизационное многообразие. Поэтому, в XXI в. не следует опасаться того, что Уиткинсон назвал “кошмаром единообразного человечества”. Лев Гумилёв в своих работах неоднократно отмечал, что “этногенез суть форма антропогенеза и что популяция HomoSapiens всегда будет представлять собой систему взаимодействующих этносов.” По крайней мере, ближайшие 100 лет это именно так и будет, это можно утверждать почти что с абсолютной уверенностью.

2. Любая серьёзная мировая конфронтация, в которой по разной линии противостояния окажутся значительные группы государств, где пока ещё преобладает Европейская раса, будет концом не только для Европейской расы как демографической популяции, но и для Фаустовской цивилизации в целом.

3. Абсолютное большинство исследователей, занимающихся проблемами глобализации, по непонятным причинам не хотят замечать сам факт существования глобалистской элиты. Вместе с тем, существует, на наш взгляд, достаточно высокая вероятность того, что глобалистская элита, консолидировавшись с глобалистской предэлитой и другими близкими группами населения, поведёт себя как полноценная демографическая популяция. Сейчас глобалистская элита всё ещё слишком тесно связана с Европейской расой и Фаустовской культурой. Это не позволяет ей стать некоей универсалистской силой. По мере возрастания расово-этнического многообразия состава глобалистской элиты, вполне возможно, что она, вместе с примыкающими к ней другими слоями населения Земного Шара, осознает себя как самодостаточную замкнутую общность. В таком случае, может произойти то, чего наша Планета не видела со времён противостояния человечества кроманьонцев и человечества неандертальцев.

Земной Шар может оказаться ареной противоборства между двумя силами. Первая сила — это сплоченный, обладающий колоссальными финансовыми, техническими, научными и технологическими возможностями глобалистский слой. Следуя логике наших оценок, он может вобрать в себя до 500 млн. человек. Вторая сила — это раздираемое этническими, религиозными, трайбалистскими и культурно-цивилизационными противоречиями, бедное и озлобленное, насчитывающее около 8 млрд., «остальное человечество». Неумолимые законы эволюции могут превратить две противоборствующие силы в два разных человечества. Тогда между ними, в силу действия теоремы Хезера, вспыхнет бескомпромиссная, смертельная схватка за единственный имеющийся ресурс — планету Земля.

4. К вариантам возникновения кибернетической цивилизации принято относиться со стопроцентной долей юмора. Как представляется, это не совсем верно. Не исключено, что в области генетики, психо-социальной инженерии будет сделано некое революционное открытие, которое позволит установить контроль над демографическими процессами. Нельзя абсолютно исключить, что лет через 30 нынешние эксперименты по клонированию не приведут к тому, что демографическое воспроизводство станет технологическим процессом. Также не следует приуменьшать возможность кодирования и зомбирования огромных групп населения. В частности, например, с целью резкого сокращения уровня рождаемости. Сообщения о подобного рода исследованиях и о возможном их практическом применении не должны служить основанием для паники и истерии, но и отметать с порога их теоретически вполне возможные последствия также не стоит.

5. Экологический императив как основа выживания человечества и достижения компромисса. В другом нашем разделе, мы уже говорили о том, что согласно расчётам группы академика Н.Н. Моисеева, дальнейшее сползание человечества в экологический коллапс может быть остановлено либо с помощью сокращения населения Земного Шара, либо путём такого же ультрарадикального сокращения уровня потребления. Как мы уже говорили в том же разделе, оба пути представляются абсолютно невозможными. Сокращение населения больше чем на один порядок, возможно лишь, если произойдёт мировая катастрофа или война. Точно также невозможно и столь резкое сокращение уровня потребления. В силу того, что мир уже слишком глобализован, живущий менее чем на 1 дол. в день руандиец всё ещё живёт только потому, что американец вместо полезных для здоровья 2‑х чашек кофе в день, выпивает их целых шесть, стимулируя тем самым его экспорт из этой самой Руанды. Кроме того, следует совершенно ясно понимать, что если сейчас вдруг направить в слаборазвитые страны финансовый поток, то это лишь вызовет новый колоссальный демографический рост, который похоронит под собой любые вливания, подобно тому как нынешний демографический рост в слаборазвитых странах стал надёжной могилой для зарубежный инвестиций и благотворительной помощи.

Как нам представляется, единственный выход из нынешней абсолютно тупиковой ситуации, это формирование нового экологического мышления как необходимой парадигмы элементарного выживания человечества в XXI в. Только на путях экологической парадигмы сохраняется хотя бы теоретическая возможность компромисса стран с разным уровнем социально-экономического развития и демографического потенциала.

Заключение

Правящим элитам, так же как и широкому общественному мнению, необходимо чётко и ясно уяснить себе глубоко фундаментальный характер демографических процессов. Нет более вредной и опасной иллюзии, чем та, согласно которой во главу угла должна быть положена некая концепция или доктрина социально-экономического, геополитического, культурно-цивилизационного либо любого иного характера, под которую затем можно будет подогнать демографическое развитие страны. Подобная точка зрения, не учитывающая демографических реалий, неизбежно приведёт общество к полному банкротству. Демографическую популяцию нельзя перегружать внешним воздействием, также как ей нельзя управлять.

Есть известная дилемма Карла Поппера. Страна А не потеряла в войне ни здания, ни территории, ни материально-технические ресурсы, она даже сохранила свою финансовую систему и полезные ископаемые, но заплатила за это гибелью профессионалов, специалистов своего дела, людей, обладающих знаниями и умением их применять. Страна В, наоборот, сохранила слой специалистов, людей, обладающих необходимыми знаниями и навыками, но всё материально-вещное было разрушено. Какая из этих двух стран быстрее восстанет из пепла? Думается, что после опыта Германии и Японии ответ очевиден.

Главное богатство любой системы — это человеческий капитал. Главный фактор любого развития — это человеческий фактор. И среди форм глобализации главная — это демографическая. Главным богатством стран в XXI в. будет, как впрочем и всегда, население. Без здорового, высокообразованного, соблюдающего все формы жизненной дисциплины народа, любая страна, в силу глобализации, будет обречена на то, чтобы стать чьим-либо придатком либо превратиться в могильник для разного рода отходов.

Демографическое состояние современного мира содержит внутри себя жесточайшее противоречие между узкой группой населения, имеющей возможность пользоваться всеми достижениями технотронной цивилизации, и остальным человечеством, треть которого живёт в условиях, ”унижающих человеческое достоинство”. Ситуация, при которой семьдесят процентов совокупного богатства Планеты принадлежит 120 тысячам её жителям, не может быть признана нормальной и естественной.

Мы не хотим делать хорошую мину при плохой игре. Демографическое и экологическое состояние нашей планеты чрезвычайно тяжёлое — это уже признано, как представляется всеми.

У людей нет другого выбора, кроме как, с надеждой и верой в будущее, в себя, своё достоинство и свои силы, двигаться вперёд по пути взаимопонимания, диалога и компромисса. Как говориться, дорогу осилит идущий. Очень хочется верить, что этот путь не будет дорогой в никуда.


Галецкий Владислав Францевич, кандидат экономических наук, лауреат медали имени Н.Д. Кондратьева.


НА ГЛАВНУЮ СТРАНИЦУ