Доклад ЦСИ ПФО 2002 "Государство. Антропоток"


Предложения по улучшению системы управления процессами иммиграции и натурализации
Альманах "Государство и антропоток"
Дискуссии
Тематический архив
Авторский архив
Территориальный архив
Северо-Запад: статистика пространственного развития
Книжная полка
Итоги переписи 2002 года
Законодательство
Организации, специализирующиеся на миграционной проблематике
О проекте
Карта сайта
Контактная информация

Мир хоритик

Михаил Ильин

Последние годы отмечены появлением парадоксальных на первый взгляд аналогий между нынешним положением и способами организации власти, характерным для времен европейского Возрождения. И в политической практике, и в ее научном осмыслении произошло своего рода возвращение проблематики Раннего Модерна — на новом, естественно, «витке спирали», на качественно более сложном уровне политических взаимодействий и организации. Современная политическая наука позволяет установить взаимную обусловленность суверенитета и альтернативных ему оснований властвования. Суверенитет возникает и существует благодаря альтернативным ему основаниям власти. Таким же образом альтернативы суверенитету множатся и укрепляются прежде всего благодаря наличию необходимой «отправной точки» в виде государственного суверенитета. Эту взаимосвязь убедительно обосновал Хенрик Спрюйт[i], исследовавший проблему суверенного государства и его соперников с точки зрения эволюционной теории; на нее косвенно указывает также Дженис Томсон[ii], рассмотревшая становление европейских государств в контексте внетерриториального насилия. Авторы этих без преувеличения выдающихся трудов показали, что система суверенных государств возникает и консолидируется как структурная рамка, своего рода «скелет» в высшей степени соревновательной среды различных властных политических образований.

Таким образом, нынешние политики мирового развития проводятся весьма широким кругом политических акторов, среди которых все больше негосударственных. Их характер, а тем более возможности далеко не определены. Можно предположить, что выше потенциал нежестких сетевых структур. Однако возможности политических акторов далеко еще не определились. В некоторых отношениях, связанных, например, с глобализацией суверенитета и модификациями соответствующих прерогатив государств, с консолидацией международного права и расширением его состава, логика развития прорисовывается более отчетливо. Другие стороны политической глобализации, например, изменения во внегосударственной публичной сфере, весьма противоречивы и неясны.

На рубеже XX и XXI столетий происходит качественное усложнение политики и структур политической организации. Возникающая мировая «архитектура» в принципе должна стать (при достаточно полном развертывании логики модернизации и глобализации) отчетливо «многоэтажной», многоярусной.

Известный американский политолог Дж. Розенау выделяет три основных уровня глобальной организации, точнее основных параметра преобразований[iii].

Первый из параметров касается граждан на микроуровне и фиксирует настоящую революцию в росте их квалификации, мастерства, позволяющих гражданам более четко определять свое место в ходе событий и более эффективно участвовать в коллективных действиях, служащих их интересам.

Второй параметр преобразований связан со следующим, промежуточным макро-микроуровнем, на котором осуществляется связь индивидов с их с коллективностями (collectivities).

Третий вид преобразований разворачивается на глобальном макроуровне. Здесь процессы бифуркации положили начало двум мирам мировой политики — полицентричному миру, состоящему из различных неправительственных участников, и государство-центричному миру, — которые все еще формируют свои сферы в качестве оснований возникающего глобального порядка.

Представляется, что структура основных «ярусов» может быть более дробной.

При рассмотрении снизу вверх, что больше отвечает логике современности, чем иерархический принцип исторических цивилизаций, вырисовываются следующие «этажи» или уровни:

локальный (муниципальные и корпоративно-общинные формы организации);

субнациональный (организация в формах субъектов федерации, т.е. федеральных земель, штатов, или же территориальной автономизации унитарных государств; консолидация «гражданственности», т.е. гражданских инициатив, объединений и т.п. на основе регионального социокультурного партикуляризма);

национальный (суверенное государство и соответствующее гражданское общество);

супранациональный (организация с помощью региональных межгосударственных систем управляемости, включая международные режимы; интеграция стандартов права и прав человека на региональной цивилизационной основе);

глобальный, точнее общемировой (организация в структурах типа ООН и с помощью глобальных политических режимов; формирование общемировых стандартов международного права с постепенным включением отдельных блоков частного права, формирование общемировых рамок для стандартов прав человека, выработка соответствующих принципов, например, «культуры мира» и т.п.).

Останется ли подобная архитектура мира неизменной или будет изменена? Рискну предположить, что ряд суверенных государств могут стать основой нового рода политических образований, способных более последовательно и рационально проводить политики развития, задавать их общую рамку точно так же, как структура государственного суверенитета позволила создать международные системы, международное право и стандарты прав человека. Этот тип воображаемых пока политий я назвал хоритиками. Подчеркну, что под хоритиками я понимал и продолжаю понимать отнюдь не действительно существующие политические образования, а мыслительные конструкции, особый морфологический тип политической организации, который может возникнуть (или не возникнуть) в ходе глобализации. Потенциальное существование данного типа предполагается моей универсальной схемой эволюционной морфологии политий, как таблица Менделеева предполагала существование некоторых еще не открытых элементов. Организационная логика хоритик связана с утверждением контрастных по отношению к национальным принципов организации: с транстерриториальностью, со снятием — Aufhebung[iv] — территориальных размежеваний за счет взаимоналожений, со снятием оппозиции центр-периферия за счет глобального «свертывания» организационно-коммуникативных структур, с систематическим, а не случайным использованием всех уровней организации от локального до глобального.

Конечно, хоритики отнюдь не предполагают полного разрыва со всем предшествовавшим развитием, а вытекают из него. Их возникновение необходимым образом обусловлено культурной иррадиацией определенных наций, также понимаемых как морфологический тип политий, но в отличие от хоритик явленный в повседневной и даже исторической фактуре. Намек на хоритики, важный момент их логики дают колониальные империи эпохи модерна или возникающие вокруг наций-государств «ореолы» политической организации. Данные «ореолы» и те институты, которые возникают на их месте, становятся, безусловно, основой и своего рода «сырьем» для возникновения хоритик. Однако они появятся лишь тогда, когда «ореол» престанет быть дополнением к территориальной политии, а сам станет основной структурой организации, превратив территориальную нацию-государство в свое дополнение и тем самым сохранив ее. Более того, «основным» станет не глобализовавшийся ореол сам по себе, а вся многослойность структуры хоритики. Одной «верхушечной» глобализации на уровне пресловутых «элит» недостаточно. Необходима глобализация, точнее включение в многослойную структуру гибких трансформов (качественная характеристика хоритик) всех организационно-коммуникативных образований от семей и приятельств до транснациональных и глобальных сетей разного рода.

Чем одна хоритика будет отличаться от другой? Скорее всего, тем, что их структуры будут опираться на национально-территориальные базы («корневища», «почва»), а их субстанция будет образована субъектами (от индивидов до больших сообществ), порожденными культурно-цивилизиционными традициями («дух», «кровь»). Именно данное обстоятельство особенно важно для реализации потенциала глобального развития. Без последовательной культурной иррадиации, без распространения своих цивилизационных традиций Россия рискует завтра оказаться лишь материалом для возникающих хоритик.

Чем может стать мир завтрашнего дня, мир хоритик? Как он будет выглядеть, если политики и граждане нынешних государств, участники политических объединений различного масштаба и типа смогут адекватно ответить на вызовы глобализиции? Его основу составят, вероятно, несколько десятков вполне глобализиованных многомерных трансформов-хоритик. Скорее всего, сохранятся также «осколки былого» — политические образования, которые глобализовалисть лишь частично и не обрели всей многослойной полноты организационно-коммуникативных возможностей. Им, судя по всему, придется подыгрывать основным политическим акторам подобно тому, как сейчас это вынуждены делать государства с ущербным или неполным суверенитетом. Во всяком случае, они останутся «осколками» или «центрами» территориальности, которые будут погружены в во всеобщее транстерриториальное «пограничье» хоритик. Как всякое пограничье оно будет общим, взаимным и, естественно, глобальным.

Нынешние конгломераты родственных или породненных наций, цивилизаций, культур, общин, корпораций, регионов, муниципий и домохозяйств смогут образовать хоритики при условии обеспечения двойной открытости. Это открытость в мир и открытость миру. Чтобы войти в число создателей глобального пограничья, нужно научиться жить в глобализующемся мире, суметь остаться собой в любой части планеты и в любой среде. Одновременно нужно научиться жить с другими в своей собственном доме. Поэтому я бы дополнил перечень ключевых аспектов политики еще одним: создание российского дома, «облучаемого» мировой культурой и многими составляющими ее культурами. Это требование развития «полиглотии» в своем доме, чтобы стать мировым полиглотом. Это создание нового качества русскости, качества всечеловечности. Оно нам вопреки распространенному предрассудку не гарантировано. Пресловутый «всечеловек» с его небывалой пластичностью — это скорее «недочеловек», утрачивающий свою идентичность под давлением иной среды. Настоящий всечеловек открыт миру, говорит на всех языках, но при этом не только остается сам собой, но становится привлекателен и важен для других. И жить он может не в отдельно взятой деревне, не в отдельном граде, не в границах одного государства, а во всеобщем глобальном пограничье.

Повестка дня политик развития и связанного с ними институционального строительства не исчерпывается, разумеется, гипотезой о хоритках. Развертывается более широкая дискуссия. Она уже дала немало ценного. Возрастающее внимание к данной проблематике со стороны некоторой части мировой политической элиты позволяют надеяться на предметную и полноценную дискуссию уже в ближайшие годы о комплексе глобальных институциональных реформ и своего рода глобальной перестройке, которая необходима, чтобы обеспечить контроль над мировым развитием, а в перспективе — и управления им, а значит и формирования взаимосвязанной системы политик мирового развития.


[i]Spruyt H. The Sovereign State and Its Competitors. An Analysis of Systems Change. Princeton: Princeton University Press, 1994.

[ii]Thomson J.E. Mercenaries, Pirates and Sovereigns. State-Building and Extraterritorial Violence in Early Modern Europe. Princeton: Princeton University Press, 1994.

[iii]Rosenau J.N. Powerful Tendencies, Enduring Tensions and Glaring Contradictions: The United Nations in a Turbulent World // Paolini A.J. et al. (eds.) Between Sovereignty and Global Governance. The United Nations, the State and Civil Society. Houndmills etc.: Macmillan, 1998.

[iv]“Aufheben имеет в немецком языке двоякий смысл: оно означает сохранить, удержать и в то же время прекратить, положить конец. Само сохранение уже заключает в себе отрицательное в том смысле, что для того, чтобы удержать нечто, его лишают непосредственности и тем самым наличного бытия, открытого для внешних воздействий. Таким образом снятое есть в то же время и сохраненное, которое лишь потеряло свою непосредственность, но от этого не уничтожено.

Фрагмент статьи «Типы и и разновидности политик мирового развития», размещенной в Интернет-конференции «Состязание новых и старых политик мирвого развития» на информационном сайте российского представительства Фонда им. Конрада Аденауэра.

Ильин Михаил Васильевич, доктор политических наук, главный редактор журнала "Полис" ("Политические исследования"), почетный президент Российской Ассоциации политических наук.


НА ГЛАВНУЮ СТРАНИЦУ