Доклад ЦСИ ПФО 2002 "Государство. Антропоток"


Предложения по улучшению системы управления процессами иммиграции и натурализации
Альманах "Государство и антропоток"
Дискуссии
Тематический архив
Авторский архив
Территориальный архив
Северо-Запад: статистика пространственного развития
Книжная полка
Итоги переписи 2002 года
Законодательство
Организации, специализирующиеся на миграционной проблематике
О проекте
Карта сайта
Контактная информация

Угрожает ли безопасности России китайская миграция?

Галина Витковская

Российская пресса и официальные круги страны все чаще и на все более тревожной ноте поднимают проблему миграции из Китая. Она рождает множество опасений: мол, массовое переселение из соседнего государства способно обострить конкуренцию на рынках труда и социальную напряженность, привести к разграблению природных богатств и утечке валюты за рубеж, ухудшить криминогенную обстановку и поставить под угрозу здоровье населения. Но главное опасение: как бы на Дальнем Востоке или в Сибири этнодемографический баланс не был нарушен до такой степени, что Россия потеряет свой суверенитет над ними. В миграции из Китая нередко видят демографическую экспансию - элемент целенаправленной политики КНР. Некоторые из перечисленных опасений, действительно, имеют под собой реальные основания. Важно, однако, понять, почему возникла такая ситуация, можно ли ее избежать и насколько серьезны порождаемые ею угрозы.

Демографическая экспансия Китая?

По-настоящему достоверной информации о китайском присутствии в России нет. В правовом регулировании пребывания иностранцев на нашей территории много пробелов. Визовая политика, особенно же практика регистрации по месту пребывания, неправомерные и даже репрессивные формы контроля за регистрацией выталкивают вполне законопослушных мигрантов в ряды нелегалов и в теневую сферу занятости.

Численность китайцев на российской территории оценивают по-разному: до 2-2,5 и даже 5 млн. человек. И хотя методика получения этих цифр остается загадкой, они открывают возможность для манипуляций общественным мнением и политических игр элиты некоторых регионов с Центром.

Московский центр Карнеги провел полевые обследования китайской миграции в Москве и шести регионах Дальнего Востока и Восточной Сибири. При этом были использованы учетные данные региональных структур Федеральной миграционной службы (ФМС), Федеральной пограничной службы (ФПС) и местных паспортно-визовых служб (ПВС), а также данные местных экспертов о численности китайцев, проживающих в общежитиях, гостиницах и жилых домах; проведены опросы китайцев-мигрантов и местного населения, визуальные наблюдения на китайских рынках. В итоге мы склонны считать наиболее реалистичной численность мигрантов в несколько сот тысяч человек. По официальным сведениям, в 1998 г., когда приток китайцев был максимален, число приезжих составляло около полумиллиона человек. При этом челноки регистрировались по нескольку раз в год.

После августовского кризиса 1998 года миграция заметно сократилась. Это свидетельствует в пользу ее преимущественно коммерческого характера. Если в июле и августе 1998 года Приморский край посетило более 9 тыс. китайских туристов, то в сентябре - всего 5,1, октябре - 4,7, ноябре - 3,6, а в декабре - 2,8 тыс. человек; за пять месяцев 1999 г. по сравнению с тем же периодом 1998 г. их число упало на 45%, составив 13,7 тыс. человек (здесь и далее - данные краевого ПВС). Общее число мигрантов (включая приезжающих на работу и учебу, а также с краткосрочным деловым или частным визитом) росло до 1998 г.; за 1994-1996 гг. оно составило 35-39 тыс., в 1997 г. - 53, в 1998 г. - 74 тысяч. За пять же месяцев 1999 г. это число достигло лишь 24 тыс. человек.

Говоря о демографической экспансии Китая, часто утверждают, будто множество китайцев не возвращаются на родину и надолго оседают в России. Между тем доля туристов, выехавших в срок, составляла в 1994 г. 64%, в 1995 - 68, в 1996 - 97, с 1997 г. она превышает 99% и за 5 месяцев 1999 г. составила 99,2%. В 1994-1995 гг. из Приморского края не выехали в срок примерно 6-7 тыс. китайских туристов, в 1996-м - около 600, в 1997-м - 350, а в 1998-м и первой половине 1999 г. - 400 туристов, или менее 0,5% их общего числа. Впрочем, это не означает, что они не покинули пределов России. Многие выезжают (либо их выдворяют) через пропускные пункты других приграничных территорий. Например, по данным Тихоокеанского регионального управления (ТОРУ) ФПС, среди 2 577 китайских граждан, депортированных в 1998 г. из Приморья, 1 600 человек, или более 60%, въезжали в Россию через Хабаровский край, Еврейскую АО, Амурскую и Читинскую области. В местах въезда они могут числиться не вернувшимися на родину.

Какое-то число китайских граждан, действительно, может долгое время жить на нелегальном положении. Однако это непросто, поскольку силовые структуры в приграничных регионах очень активны, а китайцев легко отличить от местного населения. Даже если допустить, что все не вернувшиеся в срок туристы остались жить в Приморском крае, то за 1994-1999 годы их насчиталось бы не более 13 тыс. человек, или 0,6% населения края. Но за тот же период из края было выдворено 22 240 (в том числе 14 194 под конвоем) и наказано в административном порядке 52.005 граждан КНР. Поэтому вряд ли есть серьезные основания бояться этнодемографического дисбаланса.

На легальном основании в Приморском крае постоянно проживают 37 граждан КНР, которые, по мнению начальника ПВС полковника Н. Г. Романова, не оказывают консолидирующего влияния на своих соотечественников. Практически все они работают в коммерческих структурах со 100%-ными китайскими инвестициями и состоят в браке с гражданами России. За 1992-1997 гг. в Хабаровске таких браков было заключено всего 27. Обычно их считают фиктивными, но это вряд ли так: в 27 хабаровских смешанных семьях, например, уже родилось 20 детей.

Существование же на Дальнем Востоке компактных китайских поселений численностью до нескольких десятков тысяч человек, о чем приходилось слышать даже от высокопоставленных федеральных чиновников, - чистой воды миф либо дезинформация. Во всяком случае, ни дальневосточные аналитики, ни представители местных официальных структур информацией о таких поселениях не располагают.

Ничем не подтверждается и распространенное представление о формировании на Дальнем Востоке устойчивых китайских общин. Единственными организованными сообществами здесь можно пока считать лишь китайские рынки, с их внутренней иерархией, функциональной структурой и руководящим ядром. Созданное же в 1994 г. в Хабаровске Китайское общество насчитывает всего 100 человек, и о его активности местным властям мало что известно.

Китайская община сложилась пока лишь в Москве. Проф. В. Г. Гельбрас оценивает ее численность в 20-25 тыс. человек, сами же китайцы - в 30-40 тысяч. Землячество издает четыре газеты, располагает двумя пейджинговыми компаниями, создало ассоциации предпринимателей, женщин, студентов, имеет обширную и хорошо налаженную сервисную систему в виде фирм, оказывающих членам общины юридические, финансовые, транспортные, складские, туристические и прочие услуги.

Превентивные опасения

Среди опасений, существующих в обществе в связи с китайской миграцией, можно выделить превентивные и реальные. Первые способны возникнуть под влиянием темпов роста китайского присутствия. В 1989 г. перепись населения зарегистрировала в СССР чуть более 11 тыс. китайцев. Сейчас их только в России примерно в 45 раз больше. Такие темпы ошеломляют, а их прямая экстраполяция рождает представление о том, что китайские мигранты могут вскоре численно превзойти российское население. Но, во-первых, с конца 1998 г. потоки мигрантов резко сократились. Сработали объективные экономические факторы, что опровергает взгляд на китайскую миграцию как на агрессивное и нерегулируемое нашествие. Во-вторых, в развитых странах мира численность китайцев гораздо выше, чем в России, где после падения "железного занавеса" отсчет начался практически с нуля. Открылись экономические ниши на потребительском рынке, в торговле, в посреднических услугах, и китайцы поспешили их заполнить.

Опасения могут внушать и нерешенные территориальные и пограничные проблемы, а также уходящие корнями глубоко в историю отрицательные стереотипы Китая и китайцев в российском общественном сознании.

Однако главный и наиболее устойчивый аргумент тех, кто бьет в набат по поводу "желтой опасности", - резкое расхождение в численности и плотности населения по обе стороны российско-китайской границы. В южных районах Дальнего Востока живет около 5 млн. человек, а по другую сторону границы в трех провинциях Китая - более 100 млн. Плотность населения на китайских приграничных территориях в 15-30 раз выше, чем на российских. В самом заселенном Приморском крае она составляет 13,5 человек на кв. км, а в прилегающем Северо-Восточном Китае - 130. Это, действительно, предполагает высокую вероятность китайской миграции. Более того, по крайней мере два фактора делают ее неизбежной. Первый: ухудшение демографической ситуации в России, отчего в начале следующего тысячелетия здесь возникнет острый дефицит трудовых ресурсов. В 2015 году на смену поколению выходящему на пенсию, придет численно почти на четверть меньшее. Этот рубеж прошли Германия, Франция и другие развитые страны; и все они не обошлись без массовой иммиграции. России тоже предстоит стать на этот путь, особенно если оживится производство. Второй фактор: китайской иммиграции нет равноценной альтернативы.

Итак, иммиграция из Китая для России - необходимость. Уже сейчас мигранты помогают России решать проблемы на потребительских рынках и рынках труда. Почему же тогда в китайской миграции видят опасность?

Реальные угрозы

У притока китайцев в Россию есть и теневые стороны. Озабоченность чаще всего вызывает преступность. Криминальные угрозы обычно связаны, во-первых, с нарушениями режима пересечения границы и пребывания на территории России, во-вторых, с незаконными занятиями китайских мигрантов и гораздо реже - с уголовными деяниями типа краж, грабежей и тем более убийств.

В первую группу преступлений входят подделка, купля-продажа и кража документов, позволяющих пересечь границу или легализоваться в России. По признанию одного из руководящих работников ТОРУ ФПС, эти преступления приобрели характер организованного бизнеса, в котором наряду с китайцами участвуют коррумпированные чиновники России и азиатских стран СНГ.

К незаконной деятельности относится прежде всего контрабанда наркотиков, оружия, алкоголя, ценного лекарственного сырья, морепродуктов, цветных металлов и другого стратегического сырья. По данным ТОРУ ФПС, в 1998 г. на границе с Китаем задержано 5,2 кг наркосодержащих препаратов, а также другой контрабанды на 1,12 млн. руб., а за 5 месяцев 1999 г. - на 1,5 млн. руб. Впрочем, по свидетельству пограничников, контрабандой активно занимаются граждане обеих стран.

Другой вид незаконной деятельности - безлицензионная занятость китайцев. Она была бы невозможна, не будь в ней заинтересованы отечественные предприниматели. Но самый распространенный вид нарушений допускают "челноки", приезжающие под видом туристов. Этот канал въезда значительно дешевле и проще с точки зрения оформления документов. Многие официальные лица на Дальнем Востоке высказываются за разрешение китайским туристам торговать на законном основании, считая эту торговлю жизненно важной для региона. Однако пока правовая ситуация остается довольно запутанной, что вызывает массу злоупотреблений со стороны чиновников и правоохранительных органов.

Что же касается конкуренции на рынках труда, то китайцы пока занимают ниши, на которые российское население не претендует. Как показали опросы местных жителей, проведенные нами в 1997 и 1998 гг. на Дальнем Востоке и в Москве, угроза повышения социальной напряженности сейчас тоже сомнительна, хотя средства массовой информации и представители властей могут в собственных интересах нагнетать алармистские настроения.

Нет серьезных оснований опасаться и крупных утечек валюты. Августовский кризис 1998 г. снизил прибыльность продажи импортного ширпотреба в России, резко повысив при этом доходы от вывоза традиционных российских экспортных товаров. В итоге китайские торговцы, которые прежде конвертировали значительную часть своей выручки в доллары, а затем, часто нелегально, вывозили ее в Китай, теперь передают эти средства крупным предпринимателям - владельцам "подпольных банков", направляющим накопленные деньги на приобретение экспортных товаров. Такая сделка взаимовыгодна. Мелкие торговцы сдают деньги в "банки" под обязательство (порой просто под честное слово) возместить им их в Китае в юанях, что позволяет избежать крупных накладных расходов при двойной конвертации и вывозе выручки. "Банкир" же фактически получает беспроцентный кредит для скупки и вывоза леса или металлов. При такой схеме твердая валюта даже не пересекает границу. Помимо этого существует и поток валюты из Китая в Россию, предназначенный для приобретения леса и другого сырья, а также инвестирования.

Гораздо реальнее угроза санитарно-эпидемиологической обстановке в России. В Китае распространены инфекционные и паразитарные заболевания, много грызунов, переносящих опасные заболевания, например, чуму. Ее очаги обнаружены в 11 провинциях (из 22). В 1998 г. в одной из владивостокских квартир, где жили китайские мигранты, был обнаружен специфический переносчик чумы - блоха X. Pheopis. Отмечено и много случаев завоза на Дальний Восток холеры (за 90-е годы 1800 случаев), а совсем недавно - и заболевания двух жителей Приморья, вернувшихся из Китая.

И все же, по мнению заместителя главного врача Госсанэпиднадзора Приморья Г. В. Андреевой, эту потенциальную опасность можно предотвратить, принимая общеизвестные меры. Подлинная же угроза здоровью россиян связана, по ее мнению, с массовым поступлением на рынок продукции, не отвечающей санитарным нормам. Но как такая продукция попадает на российские прилавки? Не связано ли это с нашими собственными просчетами или даже чьими-то личными расчетами?

Будущее - за цивилизованным приемом мигрантов

Таким образом, основные реальные угрозы проистекают не столько из китайской миграции, сколько из неготовности России к цивилизованному приему мигрантов (не только китайских), несовершенства российского законодательства и миграционной политики. Именно на этих направлениях следует искать пути укрепления безопасности.

Ограничительные меры неэффективны и лишь порождают коррупцию. Эксперты полагают, что правильнее искать приемлемые формы легализации китайских мигрантов и их деятельности в России, наделить ответственностью руководство диаспоры, развивать взаимодействие между ним и местными властями, наладить взаимовыгодные отношения партнерства с государственными и экономическими структурами КНР.

Китайская миграция - вопрос не сегодняшнего дня, это один из факторов общественной жизни России на длительную перспективу. Именно поэтому России и Китаю необходимы не сиюминутные решения, а разумная экономическая и миграционная стратегия - стратегия партнерства.

Опубликовано на сайте Московского центра Карнеги по адресу
http://www.carnegie.ru/ru/pubs/briefings/48353.htm.

НА ГЛАВНУЮ СТРАНИЦУ